Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

– И он сделал это со всеми шафитами на корабле?

Физа кивнула, поправляя воротник.

– Десять лет кабалы, после чего он отпускает тебя с достаточным количеством серебра, чтобы начать новую жизнь. Это больно. Но поверьте мне на слово, для шафита это не самый худший вариант. Я в кабале уже пять лет, – добавила она с горячностью. – А вы просите меня плюнуть на это и рисковать своей жизнью ради пары чистокровок?

Али не знал, что сказать. Всякий раз, когда он думал, что с худшим из того, чему подвергались шафиты, он уже сталкивался, жизнь его снова удивляла.

Но Нари это лишь придало решительности.

– Я сама избавлю тебя от клейма. Я врач и целительница-Нахида. Когда я получу свою магию назад, я вытяну эту мерзость из тебя и из любого, кто пойдет с нами.

– С чего бы мне доверять какой-то дэве в изгнании? Твой народ не славится особой любовью к моему.

– Может быть, потому, что я не порабощаю шафитов с помощью ядовитого металла? – зашипела Нари. – Или ты предпочтешь полгода добираться вплавь в зону военных действий? Моя мать, скорее всего, убьет вас на месте, потому что не в ее интересах, чтобы информация, которую мы могли вам сообщить, вышла наружу. А даже если и не убьет… ты по-прежнему будешь принадлежать аль-Мудхибу.

– Или всего за одну ночь ты можешь стать свободной, – подсказал Али. – А за неделю – разбогатеть. Если магия вернется, Нари снимет клеймо с твоей шеи. Если мы потерпим неудачу и магия не вернется никогда, ты все равно сможешь забрать свое золото, свой корабль и жить в мире людей.

– Или же меня поймают и выпустят кишки наружу, пока я буду бить баклуши на застрявшем корабле, который никуда не уплывет. Потому что, как я уже сказала, прилив не…

Суп в ее миске взмыл в воздух.

Али проделал это быстро и аккуратно, не привлекая внимания посторонних, но Физа отшатнулась, и ее глаза полезли на лоб.

– Я могу это сделать, – заявил Али. – И сделаю. – Он понизил голос: – Ты дэвабадка, Физа, и… дела у нас на родине плохи. Если нас возвратят к Маниже, если она получит печать Сулеймана… сопротивление будет уже невозможно. – Он посмотрел на нее самым серьезным взглядом. – Прошу тебя. Если у тебя остались там близкие…

– Физа! – Шафитка замерла, и Али, подняв глаза, увидел одного из пиратов, который хмуро поглядывал в их сторону, развалившись рядом с объедками туши, еще дымящейся на слабом огне. – Аль-Мудхиб кормит тебя не для того, чтоб ты мужикам на шеи вешалась. Принеси еще дров для костра.

Глаза Физы сверкнули. Она мельком посмотрела сначала на лагерь бездельничавших мужчин, затем на слуг-шафитов, скребущих котелки и плетущих веревки. Она перевела взгляд на океан, и выражение ее лица изменилось.

Потом она запрокинула голову и рассмеялась.

– Как тут удержаться? – она без предупреждения повалилась на землю – нет, на Али, оседлав его талию. – Никогда раньше не видела настоящего принца. – Физа прижалась к нему, проводя ногтями по его груди.

Али подскочил, когда ее пальцы опустились ниже.

– Эй, погоди…

Тонкий твердый металлический предмет скользнул ему под пояс.

– Этого должно хватить, если вы оба действительно такие умельцы, какими себя считаете, – прошептала Физа ему на ухо, щекоча горячим дыханием его шею. Она снова рассмеялась, на этот раз громче, а затем хлопнула его по щеке. – Быть может, я вернусь к тебе после полуночи, красавчик. Говорят, тебя коснулся марид. Любопытно посмотреть, что принесет прилив.

В следующее мгновение она соскользнула с его колен и ушла обслуживать пирата, который ее позвал.

С ним осталась только Нари, и ее черные глаза смотрели на него так же прямо и непроницаемо, как и всегда.

– Я же говорила, – сказала она. – Искренне и прочувствованно.

Сгорая от стыда, Али не решался заговорить. Пришла непрошеная мысль, что он, возможно, и не возражал бы против таких поползновений, если бы на месте Физы была другая, весьма конкретная женщина.

Соберись.

– Надеюсь, ты помнишь, как вскрывать замки.

– Что?

Али изогнулся, пытаясь рассмотреть то, что ему подсунула Физа.

– У нас появился сообщник.

На побережье Та-Нтри опускалась темная ночь, океан сиял в ярком свете луны. Мерцающая вода искрилась и завораживала, разбиваясь на брызги с набегающими волнами, и Али поймал себя на том, что ему трудно отвести взгляд и его собственное дыхание замедлялось в унисон с морем.

– Прилив уже начался, – пробормотал он.

– Знаю. Мне казалось, ты ждал гостей к этому времени, – фыркнула Нари с напускным гонором: с наступлением темноты сторожить их пришел один из пиратов аль-Мудхиба. – Судя по голосу той шафитки, у нее были на тебя вполне определенные виды.

Мне тоже так казалось. Со своего места на палубе Али наблюдал, как пираты устраивались на ночлег в палатках, кольцом расставленных вокруг невысокого костра. Чуть ранее Физа устроила целое представление, споря с другими шафитами, как лучше разбирать корабль, и настояла на том, чтобы пустить на слом времянку и сначала построить из нее пандус для удобства транспортировки с утеса, и только потом трогать сам корпус судна.

Если ей и удалось подмыть своих товарищей на мятеж, Али ничего не мог знать наверняка, и это его беспокоило. Металлическим шилом, которое она ему передала, уже успела воспользоваться Нари, незаметно вскрыв свои кандалы, но Али с полудюжиной цепей, которыми обвешали его пираты, одним шилом было не обойтись. За это время на них под разными предлогами приходили поглазеть другие члены экипажа, отпуская такие скабрезные шуточки, что у Али руки чесались призвать океан и утопить их всех разом, прямо здесь и сейчас.

Али закрыл глаза. Он чувствовал, как поднималась вместе с приливом протока, но воде было еще далеко до того, чтобы смыть песчаный корабль с утеса. Его охватило волнение. В полную силу Али обращался к магии маридов лишь однажды – когда отдался ей на пляже Дэвабада. Получится ли сейчас? С печатью Сулеймана в сердце?

До него донеслись звуки пьяного, жутко фальшивого пения, и Али выпрямился, заметив знакомую фигуру с бутылкой в руке, нетвердой походкой ковылявшую в их направлении.

– Это Физа? – спросил он, падая духом. Не на это он рассчитывал, когда ждал появления их сообщницы.

Шафитка ввалилась на палубу и тяжело оперлась на борт. Глаза ее блестели.

– А, еще не сдох! – хихикнула она вместо приветствия и пересекла палубу.

Но охранник перегородил ей путь:

– Ты пьяна, грязнокровка. Иди, проспись.

Физа надулась и сделала еще один глоток из горлышка. Она взмахнула рукой, указывая куда-то