Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

– Дэвы, разумеется, на нашей стороне.

– Н-да?

– Допустим, Картир и некоторые другие жрецы выражают недовольство вспышками насилия и присутствием ифритов… и я не снискал большого успеха в поиске новых рекрутов…

– Прерву тебя. – Мунтадир обратил на Дару цепкий взгляд, и жемчужный шрам, пересекший его лоб в том месте, где по нему пришелся удар плетью, сверкнул на солнце. – Дэвы не глупы. Они уже многое пережили, а ты для них – чужак, который дважды обрушил волну насилия на их город.

Дара возмутился:

– Я не чужак. Я воевал за свой народ с тех пор, как…

– Ты чужак, – повторил Мунтадир с нажимом. – Ты незнаком с этим веком, Манижа незнакома с повседневными тяготами сектора, а Каве вырос в загородном поместье, где видел других джиннов не чаще раза в год. Вы все чужаки для Дэвабада, примчавшиеся спасать их, даже не посоветовавшись ни с кем из них для начала. Хочешь моего совета? Заручись поддержкой собственного племени, прежде чем обращаться к другим. Так правили мы.

– Твой брат вполне успешно поднял восстание среди Гезири в ночь нашей осады.

– Потому у него и были все шансы сместить моего отца. Именно у тех, кто приближен к нам больше всего, есть возможность хорошо наблюдать наши слабости. А твоя Манижа, как я понимаю, окружила себя дэвами.

Несмотря на их с Манижей натянутые отношения, в Даре вспыхнул инстинкт защитника.

– И что ты предлагаешь?

– Обратись к знати своего племени. Знатные дома дэвов – одни из старейших и наиболее уважаемых в нашем мире. А особенно важным на данный момент является то, что они контролируют большую часть пахотных земель за пределами городских стен и по меньшей мере половину торговых путей.

Дара скривился. Кажется, Каве тоже говорил что-то подобное о дэвской знати?

– Мы изъяли большую часть земель за пределами города сразу после захвата власти. Хотели обеспечить урожай на случай, если торговля с внешним миром возобновится не сразу.

– Под изъятием ты подразумеваешь, что оплата не производилась?

– Мы работаем над этим.

– Работайте быстрее, – посоветовал Мунтадир. – Эти дома – опора нашего города. Многие из них пережили не только падение Нахид, но и все гражданские войны и дрязги, которые преследовали нас с тех пор. Когда не останется ни Нахид, ни Кахтани, они все еще будут стоять.

Даре не нравилось то, что он слышит, не нравилось думать, что его народ так легко подвержен расколам и падок на богатства.

– Каве родом из знатной семьи. Наверняка он все об этом знает.

Мунтадир снисходительно улыбнулся ему.

– Я бы умилился твоему невежеству, если бы дело не касалось моего народа. Каве родом из сельской местности. Его семья может прожить в Дэвабаде еще восемь столетий, и они все равно не будут считаться равными среди той знати, о которой я говорю. Им нравились дополнительные привилегии и придворные посты, которые он для них выбивал в свою бытность старшим визирем, но втихаря они высмеивали его акцент и сгорели бы от стыда, прежде чем позволили бы своим дочерям выйти замуж за его сына.

– Того самого сына, в любви к которому ты признаешься, – заметил Дара. – Неужели ты настолько лицемерен, что за глаза глумился над его происхождением?

Мунтадир широко улыбнулся.

– О нет, Афшин. В первый раз, когда они стали насмехаться над ним в моем присутствии, я вынул свой ханджар и пригрозил перерезать им всем глотки. А потом улыбнулся, осыпал их золотом, и, как ни странно, с тех пор Джамшид стал вхож в их дома, – он пожал плечами. – Я знал свою роль и играл ее хорошо. Всегда найдутся желающие водить компанию с принцами, а вином, разговорами и обаянием можно добиться не меньших результатов, чем оружием. И если отбросить в сторону тот факт, что каждый из нас мог вонзить нож другому в спину, если бы того потребовали обстоятельства, мне было весьма приятно их общество. Среди них попадались талантливые поэты.

Дара открыл и закрыл рот, внезапно ощутив себя деревенщиной. Никогда больше он не будет принимать как данность непритязательную легкость отдыха у костра со своими боевыми товарищами.

– И что же, это льстивые снобы, которые предпочитают деньги племенной верности, они твои… друзья?

– Можно сказать и так, – отозвался Мунтадир почти весело. Тема кровавых дворцовых интриг, казалось, приободрила его. – Племенная верность, которую ты так ценишь, имеет свои пределы. Манижу, пока она жила здесь, дэвы скорее боялись и роптали при встрече с ней, чем любили. Тебя определенно боятся. Каве грамотный политик, но только что доказал, что он изменщик и предатель, учинивший массовое детоубийство. Не говоря уже о том, что остальная часть города открыто ненавидит тебя и, вероятно, планирует твою кончину. Зачем семьям, достаточно умным, чтобы пережить столетия оккупации, публично вас поддерживать? Гораздо лучше подождать, пока вы неизбежно перегорите, а затем вести дела с теми, кто поднимется из вашего праха.

Дара чувствовал, что он готов взорваться.

– Тогда как нам привлечь знать на свою сторону?

Мунтадир покрутил кубок в руке.

– Я видел, как ты превратился в огонь и выжил после того, как тебя придавило потолком. Полагаю, ты способен наколдовать вино из винограда?

Сдерживая гнев, Дара выхватил кубок из рук Мунтадира, и темно-малиновый вихрь закружился внутри.

– Милости прошу, ваше величество, – язвительно протянул он.

Эмир попробовал вино на вкус и улыбнулся.

– Восхитительно! Может, тебе стоит сменить образ жизни? Бросить войну, открыть таверну где-нибудь в горах…

– Аль-Кахтани, не испытывай мое терпение, – процедил Дара сквозь зубы. – Как нам привлечь знать на свою сторону?

Лицо эмира стало серьезным.

– Ты должен дать мне еще одно обещание, если хочешь моей помощи. Поклянись не причинять вреда моим брату и сестре.

Дара нахмурился:

– Я не трону твою сестру, но Ализейд – совсем другое дело. Он вступил в союз с маридами и убил моих солдат. Если твой брат предстанет передо мной снова, я убью его.

– Какой же ты невыносимый лицемер. Тысам вступил в союз с маридами, чтобы разрушить Цитадель и перебить практически всех, кого он знал. – Мунтадир прищурился: – Поклянись, что не причинишь вреда моим брату и сестре. Поклянись жизнью Нари. Таково мое условие.

Мысленно выругавшись, Дара приложил ладонь к сердцу:

– Хорошо. Клянусь Нари, что я не причиню им вреда.

– Прекрасно. – Мунтадир сделал еще один большой глоток вина. – Вам нужно закатить пир.

– Пир? – фыркнул Дара. – Я пообещал не убивать заклятого врага ради того, чтобы ты мне предложил провести банкет?

– Ты спрашивал моего совета, а я хорошо знаю наших дворян. Они захотят почувствовать себя важными,