Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

— Фу, — поморщился я, стряхивая субстанцию с клинка. — Могли бы предупредить, что у вас проблемы с гигиеной. Я бы одежду похуже надел. Ария и так беснуется, что на плаще пятна непонятно чего.

Чем больше тварей я рубил, тем ярче становились трещины в пространстве. Фиолетовое свечение усиливалось, а вместе с ним росло и «насыщение» этого места чем-то чуждым. Будто каждая смерть питала само пространство, делая его более реальным.

Или менее. Сложно сказать, когда имеешь дело с вывернутыми наизнанку законами мироздания.

Я продолжал продвигаться вперед, методично прорубая путь сквозь нескончаемый поток искаженных существ. Это напоминало мне те дни в мире демонов — бесконечная резня, шаг за шагом, день за днем. Только там хотя бы было ясно, кто враг. А здесь… здесь были жертвы, превращенные в оружие.

— Бедняги, — пробормотал я, обезглавливая очередную тварь. — Мортис и после смерти не может оставить людей в покое. Типичный некромант, даже собственная смерть его не останавливает. Рабочий до последнего, можно сказать. Восточники бы оценили.

Одна из тварей оказалась особенной. Она двигалась иначе — не как безмозглая марионетка, а с остатками разума. В ее искаженном теле я узнал черты человека. Обрывки одежды мага, татуировки на том, что осталось от кожи.

— Помоги… мне… — прохрипело существо, на мгновение обретя ясность. — Убей… окончательно…

Я кивнул и нанес точный удар в то место, где должно было быть сердце. Тварь рухнула, и на секунду в ее глазах мелькнула благодарность.

— Сколько же ты их здесь собрал, Мортис? — пробормотал я, оглядывая бесконечный поток искаженных тел. — Целая армия подопытных для твоих экспериментов.

Воспоминание накатило внезапно. Тысячу лет назад, еще до вторжения демонов. Мортис тогда только начинал свои эксперименты с границей жизни и смерти. Я помню тот день, когда Аркариус притащил меня в подземную лабораторию, которую они обнаружили.

Сотни тел в стеклянных цилиндрах. Все в разной стадии разложения и трансформации. Мортис пытался создать то, что он назвал — «совершенное существо», способное существовать одновременно в мире живых и мертвых.

Постепенно узкая тропа расширялась. Сначала до нескольких метров, потом больше. Обломки древних плит появлялись то тут, то там, а вместе с ними — фрагменты архитектуры самой башни. Колонны, арки, куски стен — все это материализовывалось из ниоткуда, словно пространство копировало башню из какой-то извращенной и отчасти поврежденной памяти.

Руки по краям тянулись все ближе, некоторые почти доставали до меня. Я рубанул по одной из них, но эффект был временным, рассеченная плоть затянулась за секунды, словно сама реальность здесь обладала регенерацией.

— Не по правилам играешь, — заметил я. — Но ладно, я тоже не святой.

Вскоре пространство расширилось еще больше, и я оказался на краю огромного овала. Своеобразной арены, висящей в пустоте. По периметру располагались десятки застывших ладоней, чьи пальцы вросли в камень, образуя подобие колоннад. Жуткое зрелище, будто кто-то решил совместить классическую архитектуру с анатомическим театром.

Небо — если это искаженное пространство можно было так назвать — было насыщено фиолетовым заревом. Внутри него плавали фантомные отблески различных стихий: всполохи пламени, электрические дуги, снежные вихри. Магическая каша, оставшаяся от экспериментов Мортиса.

Последняя волна существ обрушилась на меня стеной. Сотни искаженных тел, слившихся в единый поток. Шепот превратился в рев:

— СТАНЬ! ЧАСТЬЮ! НАС!

— Отказы для вас пустой звук, да?

Я перешел к Стилю Буревестника. Молнии заплясали по клинку, а каждый взмах отправлял электрические дуги в толпу врагов. Твари падали десятками, но на их место приходили новые.

Минута, две, пять. Арена постепенно покрывалась черной жижей и растворяющимися телами. Шепот слабел, становился тише, пока окончательно не затих.

Я стоял посреди арены, тяжело дыша. Не от усталости — скорее, от отвращения. Резня тварей никогда не приносила удовлетворения, только оставляла неприятный осадок.

И тут пространство содрогнулось.

Ладони по краям арены раскрылись, из них вырвались огромные пальцы, каждый размером с колонну. Они впились в «небо», растягивая его, разрывая фиолетовое зарево. Звук был похож на крик рождающегося мира. Или умирающего, тут уж как повезло.

Из образовавшейся трещины начало вытекать нечто невообразимое.

Существо, если это слово вообще применимо к такой твари, было конгломератом плоти и пустоты. Основу составляли колоссальные кисти рук, десятки их, сшитые вместе серо-сиреневыми жилами. Вместо головы красовалась безглазая маска из гладкой кости, усеянная множеством ртов. Большие, маленькие, человеческие, звериные — все они шептали разные фразы на разных языках, но вместе складывался единый призыв:

— Прими нас… стань нами… раствори границы… откажись от одиночества…

Я усмехнулся, узнав творение.

— Так вот про кого мне рассказывал Аркариус. Венец Падших. Лучшая работа Мортиса Фрауда. Магнум опус некроманта-психопата. Тварь, с которой даже мой товарищ, по совместительству лучший маг пяти королевств, сам не совладал.

Существо медленно опустилось на арену. При каждом его движении пространство вокруг искажалось, словно реальность не могла выдержать его присутствия. Десятки ртов продолжали шептать, и я чувствовал, как эти слова пытаются пробиться в мой разум, найти слабое место в ментальной защите. Они все еще не бросали попытки подчинить меня.

— Знаешь, — обратился я к твари, хотя не был уверен, что она способна на осознанное общение, — обычно гости приходят с подарками. Вино там, конфеты, цветы на худой конец. А ты явился с пустыми руками. Точнее, с кучей рук, но все равно с пустыми. Невежливо это, не находишь?

Венец Падших издал звук, который мог быть смехом, воплем или чем-то средним. Все рты разом раскрылись, и из них вырвался поток черного дыма, быстро заполнявший арену.

Я расстегнул плащ, готовясь к серьезному бою.

— Я, кстати, тоже не с пустыми руками. С подарком, как говорится. В гости без подарка — дурной тон.

Пространственный карман, который Ария зарядила до предела, выпустил свое содержимое. Сорок два меча вылетели одновременно, сверкнув в фиолетовом свете. Они пронеслись мимо меня и воткнулись в каменный пол арены, образуя идеальный круг.

Каждый меч был уникален. Длинные и короткие, прямые и изогнутые, с рунами и без. Некоторые Ария ковала специально для меня, другие были трофеями, третьи — просто качественными клинками, которые могли пригодиться в зависимости от ситуации.

Венец Падших замер, его многочисленные рты затихли на мгновение. Даже искаженному сознанию этой твари было понятно: что-то изменилось. Баланс сил сместился.

— Видишь ли, — сказал я,