Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

Они вошли все вместе – втроём, как будто Таеган и впрямь побаивался входить без сопровождения. Онора подала Ане её жилет – смотрела с сочувствием, которого Аня никак не могла разгадать. Впрочем, Ане сейчас было не до разгадок чужих взглядов. Она старалась сообразить, почему только что столь негативно думала о Таегане. А он обошёл других её непрошеных гостей и показал верёвочку с каким-то махоньким округлым набалдашником, завершающим эту верёвочку.

- Агни, откуда у тебя это?

Она машинально протянула руку, чтобы присмотреться, о чём он говорит, и ошеломлённо застыла на месте, когда Таеган порывисто спрятал эту штучку за спину.

- Тебе в руки её давать нельзя.

- Сядем, - сердито сказал Никас. И первым сел в кресло, где минуты назад сидел Таеган. Когда все уселись вокруг того же столика для рукоделия, он посопел и сказал: - Эта безделушка похожа на печать. Агни, ты сегодня получала письмо?

- Письмо? – Аня морщилась, роясь в памяти, но вроде сегодня ей ничего не присылали. Или же она...

- Ты выходила к воротам, - тихо напомнила Онора.

Пытаясь не впадать в панику, Аня изо всех сил мысленно перебирала события сегодняшнего дня. Нет, никакого письма не было.

- Таеган, Онора, вы сильные маги, - сказал разом осунувшийся Никас. – Хоть вы-то можете объяснить, что произошло?

- Агни получила письмо, в котором было что-то ненужное, - начала Онора после оглядки на хмуро молчавшего Таегана, который явно не собирался говорить. – Главным в послании был небольшой артефакт в виде почтовой печати. Он воздействовал на Агни, создавая отторжение от дина Таегана. Печать сейчас в его руках. И я вижу, что дин Таеган создаёт вокруг неё магический блок, не давая артефакту распространять своё действие.

- И в чём это действие выражалось? – не утерпела Аня, которая смутно начала вспоминать, что она и в самом деле выходила на сигнал ворот к кому-то, кто приехал, но на территорию поместья не заходил. – Что это за отторжение?

- Нас хотели поссорить – это и есть отторжение, - коротко сказал Таеган. – Так. Я прямо сейчас собираю свои вещи и плыву к дяде. Хотел всё сделать, как только получил бы завтра последний документ по службе. Но, видимо, придётся прекратить потуги моей матери заставить меня пойти против собственной воли. Прости, Агни, но сегодня нам придётся разлучиться. Обещаю – это ненадолго.

- Ты… уверен? – Аня ощутила, как прихлынули к глазам горячие слёзы обиды, что из-за кого-то ему приходится уходить из дома, в котором ему так нравится.

- В чём? В том, что знаю, как говорить с матерью? Да, уверен. Теперь я понимаю, зачем ей нужно, чтобы я женился на той юной дайне. Поэтому мне легче будет… - он скривился, как от боли. – Легче будет убедить мать в том, что она не права.

Последнее он договорил с такой злостью, что Аня поверила ему. А потому взволнованно спросила:

- Я провожу тебя?

- Сначала об артефакте, - хмуро сказал он и обратился к Оноре: - Дайна Онора, вы сумеете обезвредить его?

- Да. Я вижу линии заклятия и рисунок в целом, - сказал девушка. – А ещё я вижу линии более тонкие – и, кажется, знаю, куда Агни положила присланное ей письмо. Агни, ты разрешишь его взять?

- Разрешу, - сумрачно сказала она, мысленно проклиная того, кто лишил её памяти.

Онора встала и уверенно подошла к подоконнику, ближайшему к кровати Ани. И взяла с него сложенную в несколько раз бумагу.

- Письмо не опасно? – спросила Аня, начиная-таки вспоминать. – Мне кажется, я читала его Кристал. Что-то об отсроченной встрече.

- Можно взглянуть? – попросил Таеган и уткнулся в бумагу, склонившись ближе к свече. Через секунды его сопение возвестило, что он злится.

- Письмо нейтрализовывать не надо, - сообщила Онора. – Только печать с него. Правда, его нейтрализация займёт время, - добавила она, виновато глядя на Никаса.

Тот только обречённо пожал плечами. А потом оживился:

- Я только-только начал серьёзно заниматься магией, так что для меня будет полезным посмотреть, как ты проводишь обряд обеззараживания.

Онора вспыхнула улыбкой. Успокоенная, что им не придётся терять время вдали друг от друга, парочка выпорхнула из комнаты Ани и чуть не бегом промчалась по коридору к лестнице – наверное, Онора повела Никаса в свою любимую библиотеку.

- Таеган, - обратилась Аня в последней надежде удержать его на ночь в своём доме: - Ты уверен, что переплывёшь озеро не зря? А если ты войдёшь в дом, когда там все спят?

Под «все», естественно, она имела в виду его родителей – и, главным образом, мать. Но он покачал головой и вздохнул:

- Мать любит сидеть до позднего вечера, раскладывая карты. У меня есть ещё два часа до того, как она уйдёт в свои апартаменты.

- Тогда я пойду, помогу тебе собрать вещи. И… вообще, провожу тебя, - чувствуя, как она жалко говорит, упрашивая хотя бы о небольших минутах совместного пребывания с ним, всё-таки напросилась Аня.

Он встал с кресла и подошёл к ней. Подал руку – и она, заглянув в его глаза, радостно вскочила: он понял её! Да и сам не прочь побыть с ней эти считаные минуты. Уже в коридоре он, усмехаясь, спросил:

- Эта комната останется за мной?

- Конечно. И будет ждать тебя.

- Как ты?

- Как я, - подтвердила она, идя рядом и сжимая его жёсткую ладонь.

А когда они вошли в его комнату, он снова вздохнул:

- Завтра я получаю последний документ – и послезавтра уезжаю. Ты… ты мне завтра нужна в первую половину дня.

- А зачем? – Она следила, как быстро и сноровисто (военный же!) он укладывает самое необходимое из вещей в небольшой саквояж, с которым, замотав его в какое-то полотенце, он недавно и приплыл с того берега.

Он отложил сборы и подошёл к ней близко-близко, так что она не преминула положить руки на его широкие плечи и в этом полуобъятии прижалась к нему, слушая, как ровно и сильно стучит его сердце. Он обнял её серьёзней – притиснув к себе так, чтобы коснуться её головы подбородком (он вообще любил так её обнимать).

- Наша помолвка затянулась, - спокойно сказал