Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

Но Окулов Александр Александрович, начальника уголовного розыска, несчастный Руслан не интересовал, он в упор смотрел на Кислова Михаила, опера второй зоны, что старательно писал что-то в служебном ежедневнике, не обращая внимание на окружающую обстановку.

— Кислов! Я к тебе обращаюсь!

— Я! — вскочил, якобы, отвлекшийся Миша.

— Головка от…. Расскажи, как ты в венерическом диспансере простуду лечил?

— Ну, Александр Александрович, я же не виноват…- заныл жалобно Миша, инстинктивно почесывая задницу, очевидно, что туда, в последнее время, часто ставили уколы антибиотиков.

История вышла не красивая. На дискотеке Миша познакомился с юной Жар-птицей. Девушка раскрепощена, ухожена, а на утреннюю покраску глаз тратила каждое утро два часа времени.

Разнообразив свой сексуальный опыт, Миша был весьма доволен яркой, как импортная конфетка, подружкой, пока утром, при мочеиспускании, не почувствовал…

Хотя в России бушевала демократия, некоторых сфер бытия она не коснулась. Когда Миша на приеме у врача –венеролога что-то начал лепетать про анонимное лечение, женщина гулко захохотала, затем письменно предупредила молодого оперативника об уголовной ответственности за распространение нехорошего заболевания, после чего, на карете «скорой помощи» отправила несчастного милиционера в старый барак областного диспансера, для прохождения курса месячного лечения. Я за этот месяц под окнами данного заведения был раз пять, перебрасывая коллеге неказистые передачи. Самым грустным в этой истории было то, что Миша жил всего в квартале от диспансера, а его мама, учитель физики в средней школы, несколько раз в день проходила мимо невысокого синего заборчика этого печального заведения. Поэтому, несчастный Михаил почти месяц лишний раз боялся подойти к окну, не говоря уже о прогулках на улице.

Глава 8

Глава восьмая. Материальные активы

Март одна тысяча девятьсот девяносто второго года.

— Громов, а ты знаешь, что у тебя по материалу с пальцем срок закончился?

— замначальника уголовного розыска оторвался от своего кондуита и уставился на меня.

— Три дня назад еще, Владимир Николаевич.

— Ты что? Где материал? Ты понимаешь, что сейчас будет? — капитан, в расстройстве, отбросил от себя, ни в чем не повинную, авторучку, и она покатилась к краю стола.

— Да там все нормально, я срок продлил…- я подскочил со стула и, сделав шаг, успел поймать ручку на самом краю стола.

— Как ты мог материал продлить и у кого?

— Сейчас принесу. — я быстрым шагом вышел из кабинета начальника, решив, что лучше один раз показать документы, чем долго и голословно доказывать, что я говорю правду

Срок предварительной проверки по материалу с пальцем я продлял у районного прокурора. Есть в уголовно-процессуальном кодексе исключительные случаи, когда срок проведения предварительной проверки можно продлить с десяти дней до месяца. Работает этот пункт, на практике, исключительно для отделов БХСС, в случаях необходимости проведения ревизий и экспертиз, но тортик и хорошее отношение с помощницей прокурора, с которой мы много лет назад учились на первом курсе юрфака, пока меня не призвали на срочную службу в СА, позволили прокурору расширить свое сознание до того, что экспертизы пальца в Томске тоже является экспертизой, и срок проверки мне продлили еще на двадцать дней.

Мои начальники молча переглянулись, поставили визы на постановлении, подписанном прокурором, что мол, они тоже в курсе и отпустили меня работать. А вот так ребята, надо кодексы читать, а не водку все время пить в кабинете. Но это я так, из зависти, так как у меня на это, приятное занятие, времени совсем не оставалось.

Но, в любом случае, двадцать дней пролетят очень быстро, а у меня так и не связаны между собой палец, найденный под ванной в съемной квартире, и человеческие кости, обнаруженные в сугробе, недалеко от забора окружного дисциплинарного батальона.

Так как шустрая БОМЖиха Аленка сбежала из гинекологической больницы, унеся с собой воспаленную кисту и новую кожаную куртку одного доктора, у меня оставался только один фигурант по делу — томящийся в спецприемнике Смычков Андрей Борисович. Сегодня я был уверен, что прое… допустившие побег его подруги сотрудники спецприемника сегодня не будут мне мешать плотно поработать с людоедом. Я просто знаю, сегодня, даже, если я загоню неразговорчивому БОМЖу под ногти ветки от старого веника, они только отвернутся, в надежде, что я смогу узнать, где прячется сбежавшая Алена.

Территория спецприемника встретила меня тремя десятками человек спецконтингента административно-арестованных и прочих, что с помощью десятка лопат чистили крышу землянки, в которой они содержались и дежурным по КПП, который категорически отказался пускать меня на территорию. Старшина, сидевший в будке на входе, отводил глаза и, как заведенный, повторял «Не положено, у нас карантин!»

— Вы что, вчера мою бабу упустили, а сегодня еще и мужика? Да вы что, совсем оху…! Я сейчас дежурному по области позвоню, скажу, что у вас побег, а вы это скрываете!- меня сорвало и я стал вести себя с постовым некорректно.

Не знаю, чего испугались местные надзиратели, но меня впустили внутрь спецприемника и показали Смычка. Нет, Смычка никто не упустил, он был на месте, вернее не Смычков Андрей, а его тело.

Больше всего БОМЖ напоминал мне немецкий «мессершмит», что сбитый сталинскими соколами, воткнулся в грунт, задрав в небо хвост и разбросав в стороны плоскости крыльев. Опухшее лицо Андрея, при соприкосновении с полом, превратилась в плоскость, нос погрузился в голову, руки были бессильно раскинулись в стороны, а ноги синими ступнями продолжали цепляться за верхний ярус двухэтажных нар.

— Это что с ним случилось? — я растеряно посмотрел на топчущегося за моей спиной дежурного по спецприемнику.

— Да мы сами понять не можем. То ли он хотел до потолка дотянуться, встал на нарах и потерял равновесие, то ли внизу что-то высматривал, но сорвался с нар головой вниз.

Так как а потолке не было ничего, к чему можно было приладить петлю и вздернутся среди ночи от непроходимой БОМЖатской тоски, у меня тоже не было версий случившегося.

— А что ваши говорят? — я повернулся к местному оперу.

— Ну ты сам понимаешь, мы еще своих не всех опросили, начальник сказал, пака тело не увезут, чтобы народ снег кидал на улице, но, с кем успели переговорить, все божатся, что вечером и ночью тихо было. Он около четырех утра грохнулся, всех разбудил. Жулики сразу дежурного подняли, ну а дежурный «скорую» вызвал, но наш фельдшер сразу посмотрела и сказала, что он умер мгновенно, только непонятно от чего, то ли шею сломал, то ли хрящи носа в мозг вошли.

— Вообще, как он здесь сидел?

— Да нормально сидел. Тут же у нас, в основном, народ спокойный. У него пара знакомцев была, со всеми общался ровно, конфликтов ни с кем не было.

— А то, что он человечину ел, никого не напрягало?

— Паш, у нас тут половина сидит, таких, что непонятно что в своей жизни ело. Не было по этому поводу разговоров.

— Понял я. Ладно, удачи вам, если что выясните, звоните. — я пожал руки местным служивым и пошел на выход, обдумывая, где искать блудливую Аленку.

Верная «Нива» взревела остывшим мотором, потом, по мере утопления заслонки дросселя, холостые обороты снизились и я двинулся, почти не дергаясь. Знаю, что нельзя так делать, но времени катастрофически не хватало. Первым делом я двинулся в редакцию «Бесплатного листка», через который до последнего времени давала свои рекламные объявления Инна. Обычно человек существо, многое делающее по привычке — ходит одной дорогой, посещает одни и те-же магазины, читает одни и те-же рекламные листки, что в большом количестве стали пихать в почтовые ящики. Поэтому я надеялся, что жулики, ограбившие Инну, рано или поздно, придут за деньгами ко мне.

Блок текста на одну восьмую страницы обошелся мне очень-очень дорого. Честно говоря, ни в одной жизни, я на рекламу столько не тратил. Надеюсь, что заказы все-таки пойдут и поставки отобьют мои расходы, тем более, что я сразу договорился с Инной и ее новым постельным партнером, что я не спонсор и расходы будем делить пополам, правда у молодой пары денег не было, на предложение внести свою лепту, Инна пошла на кухню за чаем, а мой побитый приятель, зачем-то вывернул карманы спортивных штанов, только грустно развел руками:

— Братан, ты понимаешь….

Следующим адресом моего маршрута был производственный корпус на территории завода сеялок. Дима и Борис Петрович загружали наш, реанимированный грузовик ящиками, в которых позвякивали стеклянные банки с тушенкой.

— Здорово, мужики.