"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

откидывается назад. Я не двигаюсь, не дышу, только смотрю, как он исчезает в этой темной пустоте. Все, что было между нами — эти годы, тренировки, споры, все срывается вниз вместе с ним, и разбивается где-то там внизу.

Сквозь туман в голове цепляюсь за дерево. Рукой обхватываю ветку, ногой подтягиваюсь выше, чтобы не соскользнуть вниз. Передвигаюсь к самому основанию, ближе к корням, там, где ствол впивается в мерзлую землю. Сжимаюсь, прячу лицо, затаиваюсь, если кто-то из веларронцев решит посмотреть вниз, меня не должно быть видно.

Дыхание рвется, но я заставляю себя молчать. Мне нужно выжить. Я должна найти Эссу, Лаэра, если они еще живы. Основное войско должно быть позади, а я должна выбираться, пока не пришли добивать тех, кто уцелел.

Ривен… В Книге Памяти останется только его имя, и никто не узнает, как он спас меня.

Глава 41

Каин

Начало зимы выдалось суровым. Мороз скрипит в камнях под подошвами, по краю стены хрустит свежий иней. Холод обжигает лицо, вместе с дыханием вырывается пар, и снег, кажется, может вот-вот пойти. Небо тяжелое, серое, давит на нас всей своей мощью.

Войско Веларрона уже выстроилось у стен, плотные ряды расходятся по обе стороны от ворот. Факелы едва освещают их черные доспехи, металл блестит. Воины ждут сигнала, все молчат, держась за рукояти мечей. Лучники и арбалетчики стоят по местам. Я иду вдоль стены, сапоги глухо отбивают шаг по камню. Рядом суетится Эрис. Она не будет участвовать в бою и все же сейчас, под давлением Теодена, на ней легкая кольчужная рубаха, тонкие наручи и плащ на плечах. Выглядит чуждо на ней, она нервно поправляет пряжку, перебирая ремень сумки.

Теоден все время держится возле нее, невидимой тенью. Он стал молчаливее, серьезнее за этот месяц, весь в работе, не тратит слов по пустякам, не срывается на привычные шутки. Смотрю, как он поправляет Эрис плащ, что-то говорит ей вполголоса. Он следит за ней почти постоянно, как за чем-то единственно важным в этом хаосе. Невозможно не заметить, что между ними что-то появилось. Теоден привык защищать всех вокруг, но сейчас он держится так, будто защищает только ее. Даже когда отходит на шаг, все равно взглядом ищет эту девушку, не отпускает ее ни на миг.

Я задерживаюсь у лестницы, смотрю, как Эрис разговаривает с лучниками на боевом помосте. Она прикусывает губу, вытаскивая из сумки маленький мешочек.

— Если пойдет дождь, первым делом убирайте стрелы в сухое место, — голос ее негромкий, но уверенный, хотя в глазах волнение. — Смесью поливайте не сразу, ждите команды, иначе все зря. Мокрый порох не вспыхнет, а смесь потечет в яму. Я буду наверху, дам знак и если что, меняйте стрелы на обычные. Главное, не суетитесь, все зависит от точности.

Парни слушают внимательно, один переспрашивает про сигналы, другой что-то быстро записывает на ладони. Эрис кивает, поправляет плащ, бросает взгляд на Теодена, и он сразу становится рядом, заслоняя ее от порывов ветра.

Я отвожу взгляд, чтобы дать им возможность остаться наедине, но Теоден неожиданно делает шаг ко мне. Он явно долго решался подойти, потому, как в его лице отражается страх, и какая-то мальчишеская уязвимость.

— Каин, — выдыхает он наконец, — скажи… Ты веришь, что месяц, это достаточно для…

Он не договаривает, отворачивается, сжимая пальцами край парапета.

— Месяца для чего? — я смотрю на него в ожидании, когда он сам подберет слова.

— Для… ну, ты понимаешь. Чтобы… чтобы понять. Или… — он спотыкается на словах, словно язык не слушается. — Я все думаю. Может, это у меня просто с головы? Или это что-то, что… ну, у других годами не приходит, а тут вдруг и все.

Я не могу не улыбнуться. Теоден, всегда уверенный, сейчас похож на мальчишку, которого застали за чем-то слишком личным.

— Иногда и одного дня достаточно.

Теоден дергается едва заметно, словно от порыва ветра, но я вижу — попало.

— А если… если я…

— Скажи прямо, Тео. Ты влюблен в Эрис, да?

Он сглатывает, быстро кивает. Потом хмурится, будто от себя самого скрывает это чувство, и выдыхает с неожиданной откровенностью.

— Я влюбился, да. Не думал, что так бывает. И вот стою здесь, как идиот, и даже не знаю, что делать с этим.

— Так иди и признайся ей, — говорю негромко, чтобы она не услышала. — Не жди, когда закончится война. Не жди, когда все наладится. Скажи ей, Теоден. Сейчас.

Он смеется, но как-то горько. Взгляд его цепляется за Эрис, она отдает последние распоряжения лучникам, кажется полностью поглощенная делом. Но я вижу, как она украдкой ищет его глазами.

— Не знаю, получится ли, — шепчет он, — вдруг ей все это ни к чему? Она умнее… Я рядом с ней ничего не понимаю. Только и думаю, что если бы все обошлось, может, решился бы…

Я кладу руку ему на плечо, в попытке передать хоть немного уверенности.

— Не бывает правильного времени, Тео. Особенно сейчас. Я тебе скажу так, если ты не скажешь ей сегодня, завтра можешь не успеть. Война забирает тех, кто слишком долго ждет.

Он выдыхает, сжимая кулаки. В лице появляется решимость — та самая, с которой он всегда шел в бой, только теперь она мягче, уязвимей.

— Только останьтесь оба за стеной во время атаки, слышишь? — добавляю строже. — Не геройствуй. Если меня не станет, я могу доверить Веларрон только тебе. Не подведи.

Теоден вздрагивает, морща лоб.

— Не говори глупостей, Каин. Сам держись, понял? И вообще…

В этот момент по стене прокатывается протяжный звук рога. Сигнал режет утренний воздух, стена вся дрожит, будто сама крепость проснулась.

Оставляю Теодена за спиной, выхожу на самый край стены, прислоняюсь к парапету ладонями. Внизу по плацу уже идут сигналы — командиры перекликаются, бегут разведчики, кто-то кричит о наступлении.

Смотрю в сторону леса, туда, где в сгущающемся утреннем тумане, бронзовой полосой движется армия Териона, и еще ближе к центру войско в белом. Эриды. Идут уверенно, не спеша, словно не война, а церемония. Первые ряды — конные, копья подняты вверх.

Наклоняюсь вперед, оглядываю позиции — все готово. Лучники расставлены. На башнях факелы держат наготове, достаточно одного сигнала. Внизу один из командиров машет рукой, что-то выкрикивает. Они ждут меня.

Поднимаю голову, смотрю в небо. Тучи все ниже, воздух тяжелее. Может,