Эльф из Скайрима - Герр Штайн

Чтобы разрешить этот спор, он отправился по наиболее лёгкому пути — отправился в паломничество в Холамайян, священный храм самой Азуры, и призвал её с помощью ароматических свечей, священной робы и святых слов.

И она явилась тому, кто был особо любим Принцами Даэдра, в своём великолепном воплощении прямо у собственной же статуи.

— О Королева Ночного Неба… Приветствую я вас в царстве смертных… — глубоко поклонившись, с неподдельным уважением и трепетом произнёс старый кимер, наконец поднимая глаза на фигуру в легких синих одеждах. — Мучает меня вопрос один, и за советом посмел я обратиться…

— Ведаю я, что за думы одолевают тебя, Лорд Неревар Индорил. — мягким тоном начала Даэдрическая Владычица, чей голос говорил скорее о обращении к родному дитя, нежели одному из последователей. Подобное всегда смущало старого кимера, который считал подобное отношение Принцессы Сумерек незаслуженным. Но не сейчас. Сейчас он был обеспокоен возможным крушением дела всей его жизни. — Вынуждена я разочаровать тебя… И подтвердить все те слова слова, что сказал тебе старый друг. Не тот, что отрицает меня, но тот, что из твоей расы. Всё, что поведал тебе глава Ворин Дагот, является правдой. Новый Бог, новое, строящееся страшное оружие твоих давних союзников-двемеров должно быть уничтожено ради безопасности не только твоего творения, Ресдайна, но и всего мира. Ибо несёт оно угрозу самой сути Нирна, самой его сути…

— Вот как… — только и мог вымолвить тогда ошеломлённый кимер, вынужденный поверить в то, во что он отчаянно не хотел этого делать.

Когда Неревар вернулся и рассказал своим доверенным друзьям и помощникам о том, что сказала их богиня, его королева, прекрасная и хитрая Альмалексия, и генералы, мудрый Вивек и Сота Сил почувствовали, что были правы, всегда правы, и снова посоветовали ему начать войну ради выживания их народа… А возможно, как упомянула Азура, и вовсе всего мира.

Таким образом Госпожа Сумерек шутить не стала бы… И вообще в целом шутить.

В конце-концов Неревар, основательно разгневанный тем, что его давний друг Думак солгал ему, вернулся в Вварденфелл.

Однако… Однако на этот раз верховный лидер народа кимеров был вооружён и облачён в доспехи, выкованные когда-то всё теми же двемерами, а вокруг него стояли его доверенные воины, тогда как советники остались готовить народ к предполагаемой войне.

…Да, на тот момент он пока что её лишь предполагал. Но ничто ему не мешало сделать последнюю попытку… Пусть и весьма резкую из-за нервозности.

Тогда он… Не самым лучшим образом выразился, но прошлое уже было не изменить. Как говаривала одна белокожая эльфийка, однажды посетившая его — слово не птица, вылетит — не поймаешь.

— …Вы должны отказаться от поклонения Сердцу Лорхана, или я забуду о нашей дружбе и о делах, совершённых во имя этого! — именно так сказал Индорил, сжимая обе ладони в кулаки с надувшимися до предела веками.

В ответ Думак, который всё ещё ничего не знал о Новом Боге, совершенном и апофеозном творении тонального архитектора Кагренака, но, как и всегда, гордился своим народом и всегда защищал его, ответил не менее резко, сквозя в своём голосе открытым разочарованием и угрозой:

— Мы не откажемся от того, что было нашим путём на протяжении бесчисленных лет, мы не откажемся от того, что поможет воплотить в реальность наш путь… Точно так же, как кимеры не откажутся от своих связей с Владыками и Владычицами Царств Обливиона. И то, что ты явился ко мне в таком виде, с оружием и доспехами, в сопровождении своих лучших воинов, говорит мне о том, что ты уже забыл о нашей дружбе. Уходи, уходи, мой дражайший Неревар, или, клянусь пятнадцатью золотыми тонами, я убью тебя и весь твой народ!

Тогда их встреча едва не окончилась боем, но в итоге оба лидера разошлись к своим народам.

И в конце-концов, последовал сугубо формальный ультиматум от Неревара, а также от трёх его ближайших советников и друзей, одна из которых и вовсе была его королевой — двемерам предписывалось прекратить работы с Сердцем Лорхана и прекратить строительство искусственного бога.

Думак, от которого искусно скрыли тот факт, что обвинения бывших союзников были не беспочвенными, разумеется, сразу же отверг это возмутительное с его точки зрения предложение.

Так на полях сражений по всему Ресдайну схлестнулись ортодоксальные Дома Кимеров — Дрес, Хлаалу, Индорил, Редоран и даже эксцентричные маги Телванни были на их стороне, и светский Дом Дагот, а также все восточные города-государства двемеров.

Как выяснилось, пока Ворин Дагот был с Нереваром, двемеры, давно имеющие серьёзные контакты с его домом, банально перевербовали многих его членов, вынудив низложить бывшего лидера и присоединиться к глубинным эльфам в надежде возвыситься вместе с ними.

Не говоря уже о том, что к величайшему возмущению Неревара, его старый друг совершенно внезапно призвал к себе в союзники нордов, пообещав им возвращение сердце их бога, Лорхана, или как его звали люди, Шором. Вместе с ним подключились и орки, бывшие тогда в подчинении людей.

Так и началась Война Первого Совета, в честь первой битвы, которая произошла как раз в здании этого Совета.

Языки людей, автоматоны двемеров, рыцари Редоран, маги Телвании… Все они стали активно превращать Ресдайн в выжженное поле.

* * *

В то же время.

Ресдайн. Юг Вварденфелла. Аскадианские острова.

Вайсиниэль Каслана.

…Но одной особе было в абсолютной мере плевать на происходящие события, какими бы ни разрушительными они не были.

У неё были совсем иные заботы.

Заботы, ради которых она множество зим трудилась не покладая рук и используя на полную все свои приобретённые навыки, врождённые таланты, и невероятную по силе мотивацию.

Ради которых она разъяренной фурией прошлась по всему северу Тамриэля, ища малейший намёк на возможность, возможность которая помогла бы вытащить её супруга из Обливиона. Который почему-то не мог оттуда выбраться самостоятельно, хотя фактически уже проделывал это ранее, в Плане Ледяных Атронахов.

Спустя несколько десятков зим исследований и экспериментов девушка поняла, что дело было в хозяине этого плана. Ведь Принцы Даэдра, в отличии от элементальных монархов, не были порождениями Планов Обливиона — они их создали самолично… И мешали попыткам вторжения в них извне.

Призыв, подобный атронахом, был абсолютно бесполезен в её деле, на которое она потратила почти чётвертое столетие, уже дважды ложась в десятилетний сон и продлевая себе жизнь с помощью приготовленного