Эльф из Скайрима - Герр Штайн

В итоге его решили назвать именно так, полностью отразив в названии всю концепцию действия сей сверхдорогой и сверхценной алхимии.

Учтя все прошлые неудачи, платиноволосая блондинка принялась идти по совсем другому пути.

Она принялась искать места, где Мерунес Дагон лично вмешивался в дела Нирна, самостоятельно разрывая ткань реальности между своей частью Обливиона и Нирном.

В конце-концов, едва ли не случайно, но… Такой был найден.

Практически на глазах самой снежной эльфийки эта даэдрическая тварь уничтожила один из самых просвещенных домов у Эльфов Востока, кимеров, заодно заставив вымереть авторов разрушенного великолепия — Дом Сота, из которого вышел один из советников сражавшегося сейчас Неревара из Дома Индорил.

— Ха-а-а… Почти… Почти. — тяжело вдыхая и выдыхая воздух, бормотала растрёпанная девушка, чьи длинные волосы уже давно не знали нормального ухода.

Они были чисты, как свежевыпавший снег, однако общая растрёпанность и неубранность составляли совсем иную, не самую представительную картину.

Та, кого за эти годы успели узнать и окончательно прозвать Ледяной Королевой за постоянное использование одноимённой магии, была сосредоточена на выведении огромного рунического рисунка из даэдрических символов. В обычной ситуации она бы ни за что не использовала их, ведь они были запретными даже для мага её опыта и возможностей, но…

Пропажей, но не смертью Первого Меча Аури-Эля в конце-концов обеспокоилась даже сама архиепископ, продолжающая жить и готовить себе на замену Виртура — проверенного фалмера, уже ставшего одним из епископов, заняв давно пустующее место умершего от старости предка Феатора, что первое время кривился от их брака, пока не привык.

Следом ушли и родители её супруга, но… Вайсиниэль пока не думала, как будет это всё рассказывать пропавшему на столетия мужу.

Сейчас было не до того — требовалось создание огромного, но контролируемого прорыва в нужное Царство Обливиона.

Иначе получилось бы как в прошлые разы — попадание в какие-то безымянные планы Обливиона, которые вовсе нигде не были описаны. И которые серьёзно задерживали процесс, ибо порой в них проходило всего несколько минут, а в Нирне — десятки зим. Или наоборот, часы в Обливионе и секунды в Нирне.

Нелинейность Царства Забвения порядком выбешивало рыцаря-паладина на протяжении всего процесса экспериментов.

Поэтому, на этот раз, даэдрические символы покрывали своей вязью весь остров, который она предварительно избавила от абсолютно всякой растительности и живности. Не то чтобы это было сложно, ибо после контакта с силой Мерунеса Дагона и его Мёртвыми Землями здесь и так почти ничего не было.

— М-м-м?.. — на миг отвлеклась девушка от черчения телекинезом, услышав вдали знакомый шум битвы. — Ещё и их не хватало… — раздраженного поморщилась эльфийка, чей характер немалым образом успел испортиться за время бесплодных попыток вернуть неудачливого супруга обратно в Нирн.

Впрочем, в этот раз двемеры и кимеры ей не помешают.

Она всё, всё предусмотрела, огородив весь остров десятиметровой ледяной стеной круглой формы.

— Ха-а-а… Да, всё получится. Ты сделала всё верно, ничего теперь не помешает… — на миг оторвавшись от завершения черчения, Вайси прошлась растопыренными пальцами по волосам, зачёсывая их назад.

Ничего, потом приведёт их в порядок. Потом… Всё потом.

Голубые глаза с полубезумной уверенностью уставились на последнюю даэдрическую руну, аккуратно выведенную на промороженной почве.

…Алая кровь, что у могущественных магов всегда была до предела наполнена энергией Этериуса, принялась капать на землю, начиная активацию всей громадной единоразовой структуры.

— Так… — облизнув пересохшие губы, давно утратившие былой алый цвет, Вайси с отвращением принялась произносить одну из извращенных подобий молитв даэдропоклонников: — О Бог Разрушения, о Царь Изменений, о Повелитель Перемен, о Вождь Революций… Явись в этот мир, Мерунес Дагон. Мы тщетно желаем твоего появления, но знаем, что оно невозможно… Яви же тогда к нам своих Вестников Разрушения, своих неверных слуг, что вечно несут Разрушения, Изменения, Перемены и Революции. Желаем мы всего этого! О Мерунес Дагон, Величайший из Даэдра!..

Само её естество долгожителя, последователя аэдра и Аури-Эля протестовало против этих отвратительных слов, сливающихся в мерзкие предложения, составляющие из себя презренный текст обращения… Но ради своей цели она готова вытерпеть и это.

Ведь она знала, что даже поменяйся они местами, её муж поступил бы точно также.

Перерыл бы весь Нирн, но нашёл способ вытащить её из лап кого угодно.

— …а оттого я призываю тебя, Разрушение… Явись!

Последняя капля крови из порезанной ладони упала на даэдрическую рунную вязь.

Когда-то уже разорванная грань между Нирном и Обливионом вновь разорвалась подобно старой тканной одежде — от резкого движения.

Даэдрова Перриф, или как её стали звать спустя всего несколько столетий — Алессия, знатно помешала своим укреплением барьера с помощью Драконьих Огней, однако… Однако сейчас Вайси чувствовала, что её с мужем покровитель был готов ослабить границу между определённым Мёртвыми Землями и конкретно этой частью Нирна.

Бесконечная мириада алых огней покрыла весь остров, изменяя небесный пейзаж, на котором, однако, всё также продолжало ярко сиять Солнце Магнуса.

— Да-да… Вот-вот… Наконец-то!.. — красный язычок девушки вновь прошёлся по губам, а правая ладонь схватила рукоять рапиры.

…Однако вместо того, чтобы побежать на неё, выбегающие из-за разрыва в пространстве даэдра множества различных видов, они… Принялись разбегаться в разные стороны.

На их лицах и мордах царило одно всепоглощающее чувство — страх.

Страх вёл их.

С ошеломлением рыцарь-паладин поняла, что он не нападают на Нирн, как обычно… Не-е-ет.

Нет…

Они сбегают.

Сбегают из Обливиона в Нирн.

Бесстрашные и бессмертные создания, что могут возрождаться даже проще, чем драконы… Чего-то боялись.

Чего-то, что наконец-то показалось следом.

Оно шагало следом за десятками и сотнями дремор, принявших панически разбегаться по всему огороженному ледяной стеной острову.

Взгляд удивлённых голубых глаз наткнулся на эльфоподобную фигуру, облаченную в полный комплект даэдрических доспехов тёмного оттенка, с кончиков рогов до самых ступней покрытую багровой кровью.

Однако у незнакомца было три существенных отличия от всех иных даэдра, облаченных в одноименное снаряжение и ранее виденных снежной эльфийкой.

В тёмных провалах его шлема горели не алые, но голубые огоньки.

Из его брони не выступали шипы в бессистемном и бесформенном виде.

Ну и вместо привычной дреморской сабли, его правая ладонь сжимала такой знакомый аэдрический фламберг.

Окончательно сомнения эльфийки развеялись, когда фигура воткнула своё оружие в землю, и быстрым движением рук сняла с головы рогастый шлем.

Мелькнули знакомые длинные уши, следом за ним — длинная белоснежная шевелюра, что была растрепана похожим на неё саму образом.

Моргнув,