"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

— Все в порядке, не переживай. Лучше отправляйся к себе в номер и хорошенько отдохни. Я позабочусь о том, чтоб с тобой связался специалист.

— Так и поступлю. Отличный совет.

Из трубки ему ответили ритмичные гудки. Девушка в кабинке лишь смущенно улыбнулась ему — разъединение на линии.

Кронберг поступил именно так, как советовал Мартин — немедленно вернулся в свой номер. Слова о специалисте тоже были частью их общего кода и означали, что разговор предстоит не телефонный, но крайне важный, требующий налаженного, недоступного посторонним, канала связи. Телефонный провод слишком ненадежен для решения деликатных вопросов.

Мартин работал быстро, набранный им за годы мирной жизни вес и любовь к маленьким жизненным удовольствиям, никогда не сказывалась на его работоспособности. Поэтому Кронберг не удивился тому, что от телефонного звонка до того момента, как Мартин начал действовать, прошло немногим более десяти минут. Этого времени хватило Кронбергу для того, чтоб заказать в номер чашку кофе, со вкусом выпить ее и выкурить на террасе сигарету. Потом он сел в мягкое кресло, постаравшись устроиться поудобнее. И успел как раз вовремя.

Касание люфтмейстера на большом расстоянии нельзя назвать приятным. Тянущийся сотни километров акустический канал, представляющий собой чудовищно изогнутый и искаженный воздушный поток, с непривычки бьет по мозгу с такой силой, что кажется, будто в черепе лопнула ручная граната. Таких ребят в Ордене Люфтмейстеров, кажется, называли «шептунами». Парень, работавший на Мартина, был хорош и аккуратен, но все же Кронберг выругался, когда акустическая ударная волна коснулась изнутри его барабанных перепонок, а мир перед глазами на секунду померк. Когда он смог открыть глаза, оказалось, что вокруг пропали все звуки, кроме одного — голоса Мартина, раздававшегося так ясно и четко, словно сам Мартин находился в номере.

— Рассказывай, — устало сказал Мартин, — Какие проблемы у тебя возникли? Не беспокойся, канал безопасен.

— У меня две проблемы.

— Начинай с главной.

— Хорошо. В гостинице объявились два типа, которые мне совсем не нравятся.

— Господи, ты же живешь в «Виндфлюхтере»! Там даже у официанта золотые запонки, а самый бедный постоялец владеет пятью заводами. Было бы странно, если бы тебе кто-то из них стал симпатичен!

— Перестань, Мартин, я говорю серьезно. Это плохие люди. Пытаются выглядеть респектабельно, но из-под овечьей шкуры выглядывает волчья шерсть.

— Что-то вынюхивают? — насторожился Мартин.

— Не думаю. Для вынюхивания обычно используют ищеек. А эти больше похожи на волкодавов. Не настоящие профи, но, без сомнения, с опытом работы. Возможно, из самых низов, из уличных бандитов или фронтовиков. Меня беспокоит то, что они вьются вокруг меня и Штрассера. И я пока не понял, кто у них в прицеле.

— Черт, — пробормотал невидимый Мартин, Кронберг снова услышал звон стекла. Судя по всему, Мартин в раздражении поставил бокал на стол, — Досадно, ты прав. Не люблю чужое вмешательство, особенно в такой щекотливый момент.

— Ты никому больше не поручал это дело? — осторожно спросил Кронберг.

— О чем ты?

— Ты больше никого не отправлял в Хайлигендамм, чтоб разобраться со Штрассером?

Мартин издал нервный смешок, переданный неизвестным люфтмейстером так тщательно, что Кронберг почти ощутил чужое дыхание на своей щеке.

— Я направил в Хайлигендам своего лучшего специалиста, садовая ты голова, к чему мне отправлять следом двух остолопов? Чтоб они наступали тебе на хвост и портили охоту?

— Не знаю. Вдруг ты решили проконтролировать ход дела?

— Неужели я могу выглядеть таким дураком?

— Хорошо, — Кронберг махнул бы рукой, но тело его, окутанное люфтмейстерским покровом, двигалось как в густом киселе, — Хватит на этом. Если это не твои люди, тогда чьи? Штрассера?

— Телохранители?

— Возможно, — согласился Кронберг, — Если Штрассер столь хитрая пташка, как ты о нем думаешь, он мог бы прихватить с собой пару ребят подобного толка. У парней Гинденбурга наверняка есть подходящие кадры.

— Конечно же есть! Ладно, скажи мне, ты сможешь работать в их присутствии?

Кронберг насторожился.

— Ты хочешь сказать, что не отменяешь дело? Мне продолжать работу?

— Приходится идти на это. Ты не представляешь, как сложно будет поймать Штрассера в Берлине. Нет, заставь его булькать в Хайлигендамме.

— Но его охрана…

— Их всего двое. Они могут тебе помешать?

Кронберг задумался. Новоявленные Розенкранц и Гильдестерн не произвели на него впечатления действительно опасных хищников. Может, они хорошо работают складными ножами и пистолетами, но едва ли быстро соображают. А ведь он даже не прикоснется к Штрассеру. Достаточно одного долгого взгляда с террасы гостиницы…

— Думаю, нет, — сказал он наконец, — Они просто увидят, как голова Штрассера исчезла с поверхности. Даже если быстро сообразят и вытащат его за минуту, все будет кончено. Он умрет почти мгновенно.

— Хорошо, — кажется, Мартин кивнул, — Значит, заканчивай свою работу. Я все еще надеюсь на хороший заварочный чайничек…

— У тебя будет твой чайник, — пообещал Кронберг, ожидая, что пелена люфтмейстера вот-вот лопнет, освободив его тело.

— А вторая проблема?

— Что?

— Ты сказал, что у тебя две проблемы. Называй вторую.

— Ах да, вторая… — Кронберг досадливо щелкнул языком, совсем забыв, про канал между ним и Берлином проводит даже самые тихие звуки, — Вторая проблема — это мальчишка.

— Что за мальчишка?

— Сын кухарки или официантки, не помню. Франц.

— Ты и в нем углядел тайного агента?

— Черт, нет. Обычный мальчишка. Такой же дурак, как и я в его годы. Проблема в том, что он знает обо мне. Знает, что я вассермейстер.

Мартин присвистнул.

— Вот те на. Ты обманываешь самых хитрых шакалов Германии, но тебя раскрывает какой-то сопляк?

— Не будем об этом, поверь, мне и так стыдно. Но я не знаю, что с ним делать. Он пообещал молчать, но…

— Молчать? — Мартин издал сиплый смешок, — Мальчишка? Не смеши меня, дорогой мой! Когда начнется шум, он не промолчит и пяти минут. Быстро выложит, что среди постояльцев был вассермейстер. Очень скромный и незаметный, никому неизвестный и исчезнувший сразу после смерти Штрассера. Который, какое совпадение, утонул, купаясь в спокойном море!

— Да, это будет очень глупо.

Спокойный голос Мартина, подобно непредсказуемой волне тропического шторма, очень быстро изменился, от насмешливого до грозного. От него повеяло чем-то настолько неуютным, что Кронберг передернул