"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

— О. Неважно. Этот человек уже мертв. Погиб в восемнадцатом году от английской пули, о чем есть надлежащим образом заверенные документы. А господин Кронберг, как видишь, жив и перед тобой. И, если ему повезет, проживет еще пару лет.

— А почему все бывшие магильеры в Берлине?

— Смотри.

Кронберг протянул руку к морю и едва заметно шевельнул пальцем. Франц зачарованно наблюдал, как, послушный магильерскому движению, в толще воды надувается воздушный пузырь размером с крупное яблоко. Потом Кронберг щелкнул пальцами, и причудливая воздушная полость мгновенно лопнула, выкинув на поверхность стайку пузырьков.

— Понял?

— Да, — сказал Франц, все еще глядя в воду, потом возразил, — Нет, господин вассермейстер, не понял.

— Вода всегда стремится занять тот объем, который ее заставили покинуть. Одно из базовых правил всякой жидкости. Так же и мы, магильеры. Мы стремимся занять тот объем, из которого нас выжали. Солидно звучит?

Франц задумался. На его детском лице задумчивость выглядела пародией на взрослую, настоящую. Не бывает у мальчишек таких серьезных лиц.

— Да, наверно.

Кронберг кивнул:

— Эту чепуху говорят всем при вступлении в партию. Когда-то и Мартин говорил мне то же самое. А я тогда был дураком вроде тебя, только постарше… Тоже стремился заполнить какой-то объем… Пока не понял, как банально и просто все обстоит. Власть, Франц, вот тот объем, который пытается заполнить любая сила, вне зависимости от ее природы, свойств и химического состава. Магильерам сейчас нужна власть. Они создали свою политическую партию, абсолютно легальную, только вот почти у всех ее членов — магильерские способности. Об этом мало кто знает. Эта сила пока молода и не слишком хорошо организована, но старые фронтовики умеют работать слаженно. Они знают, как прикрывать друг друга, как работать сообща, как выносить то, что для человека считается чрезмерным, как закрывать ноздри табаком, чтоб не чувствовать трупного запаха… Попомни мои слова, Франц, лет через десять эта сила заполнит весь доступный объем, сколько бы его ни было. А потом…

— А потом? — спросил Франц. Судя по всему, он едва поспевал за словами Кронберга, но все равно с ученическим прилежанием не отрывал от него взгляда, — Ну, когда власть…

Кронберг пожал плечами.

— Не знаю. Я ведь всего лишь вассермейстер. Многое понимаю на счет воды, но, кажется, ни черта не понимаю про людей.

Кронберг смотрел на море. Ночь стояла безлунная, не по-летнему темная, и море казалось полосой шуршащего тяжелого бархата. И только влажный плеск у основания мола напоминал о том, что море, даже выглядящее неподвижным, находится в вечном движении.

В этом море завтра умрут два человека. Оно легко примет их жизни. Без благодарности, как древние боги принимали свои жертвоприношения, отпущенные на волю волн, а равнодушно, как принимало до этого тысячи прочих жертв. Ему, в сущности, все равно. Мальчишку жалко. Влип из-за собственного детского любопытства. Хотел посмотреть, как господин вассермейстер пускает красивые фонтаны. А какой бы ребенок не посмотрел?..

Франц умрет быстро и легко, Кронберг уже это решил. Достаточно лишь увеличить давление в некоторых артериях головного мозга, кое-где немного повысить температуру и плотность крови… Это будет похоже на поцелуй темноты в лоб. Тело обмякнет мгновенно, а спустя секунду мозг окончательно выключится. И маленький Франц отправится в плаванье по морю, чьи контуры никогда не будут нанесены на карты. От тела избавиться будет несложно. У берега есть несколько сильных течений, они вполне подходят. Он позаботится о том, чтоб тело никогда не увидело побережья Хайлигнедамма.

— Иди спать, — сказал Кронберг Францу, — Уже поздно, твоя мать рассердится.

Тот с готовностью поднялся на ноги. Колени у него были поцарапаны, как и у всякого мальчишки.

— Хорошо, господин вассермейстер. Я приду завтра, если вы не против. Послушать.

— Приходи, — согласился Кронберг, глядя на море и нащупывая рукой винную бутылку, — Кстати, у меня будет для тебя небольшое поручение. Если, конечно, ты не прочь помочь господину вассермейстеру…

Потом он сидел и слушал море. Море едва слышно бормотало, и в его голосе Кронбергу слышалась то укоризна, то одобрение. А может, и то и другое. Он никогда не знал языка моря, несмотря на то, что много лет был с ним знаком.

Утро восьмого дня в Хайлигендамме выдалось хмурым, холодным, совсем не летним. «Виндфлюхтер» с самого рассвета заволокло жидким туманом. Этот туман колыхался у его подножья, отчего отель выглядел маяком в призрачном зыбком море. Эта перемена погоды обеспокоила Кронберга. Штрассер мог изменить своим привычкам.

На террасе в рассветный час никого не было, и Кронберг, накинув плотную куртку, обосновался там, вглядываясь в едва видимое море. Но беспокоился он, как выяснилось, напрасно. Содрогаясь от зябкого утра, в клочьях тумана показался Штрассер в купальном костюме. Не замечая Кронберга, он отважно двинулся к морю и почти без колебаний погрузился в него, на поверхности осталась лишь хорошо заметная голова с залысинами.

Голова эта медленно устремилась вперед, прочь от берега, Кронберг рассеянно наблюдал за ней, облокотившись о перила. Телохранителей Штрассера на пляже видно не было. Быть может, они наблюдали за купанием изнутри, но Кронберг предполагал, что те дрыхли в своих кроватях, рассудив, что опасность их шефу на утреннем пляже не угрожает. Если так, они допустили серьезную ошибку. Иногда опасность приходит с той стороны, откуда ее ждешь меньше всего.

Кронберг вспомнил полицейского офицера, которого пришлось устранить тремя или четырьмя годами раньше. Вечно настороженный тип, который никогда не расставался с оружием, считался тертым парнем и не без оснований был уверен в том, что враги до него так просто не доберутся. Он просто недооценил своих врагов. Когда за тобой охотится вассермейстер, твоими врагами становятся все жидкости. Полицейский погиб, когда возле него взорвался примус — Кронберг лишь немного вмешался в механизм подачи керосина.

Кронберг всегда знал, что за водой стоит невероятная мощь, но лишь начав работать на Мартина, осознал все многообразие той силы, которой он так непринужденно повелевал. Он никогда не учился в университете и не видел в этом смысла, но постепенно стал открывать для себя науки, находя в них великое множество полезных вещей. Он учился избирательно, везде и понемногу, урывками, лишь в той степени, в которой это позволяло облегчить его работу. И в скором времени добился весьма впечатляющих результатов. Оказалось, в каждой науке жидкая среда играет особую роль и везде, умея