"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

…черные глаза.

Черные. Черные, как две дыры, в которых веретено зрачка просто теряется.

— Адептка Давир?! — голос, однозначно не принадлежащий ректору Академии семи ветров, словно окатил меня ледяной водой.

Со громким лязгом (и чуется мне, не без помощи извне) рухнули мысленные решетки, вновь запирая первозданную Тьму там, где ей самое место.

Откат скопленной, но неиспользованной силы хлестнул по мне наотмашь, вышибив воздух из легких, и, кажется, еще и мозги из головы, потому что я тут же почувствовала себя дура дурой.

И именно потому, поджала губы и уставилась на наставников — Алвиса в расстегнутой рубашке и Адамину, неторопливо и с достоинством прячущую роскошное тело обратно под слои ткани, даже не потрудившись слезть со стола — крайне вызывающе и даже с негодованием.

— Вы что-то хотели? — так спокойно поинтересовался черный, будто я заглянула к нему в кабинет и застала за проверкой домашних работ, а не тискающего наставницу на чужом рабочем столе!

Хотела. Поубивать тут всех…

— Я… да! Мне к ректору! — В доказательство я сунула под нос дракону все еще зажатый в ладони свиток.

Вот! Я не озверевшая любовница! У меня и свиток есть!

— Кхм, — черный кашлянул, заставив меня подобраться. — Вы к нему всегда так врываетесь?..

— Я услышала плач и крики, — отрезала я, глядя дракону прямо в глаза. — Подумала, вдруг здесь кого-нибудь убивают. Опять.

Окажись здесь, например, наставник Ивар, я бы молчала, как в рот воды набрала, и стояла бы по струнке, потупив взор. А с собратом-темным тянуло полаяться. Он старше и опытней, но я родовитей, он дракон, зато я глава рода. Он наставник — я хранитель знаний. Вот и выходило, что мы с ним примерно равны.

И он устроил непотребство в кабинете ректора — на моей территории! И пусть, строго говоря, вся академия теперь моя территория, в кабинете Эйнара чувство собственности играло особенно остро. Выло просто.

И терпеть это было выше моих некромантских сил.

Но я мужественно терпела.

Только смотрела на наставника отнюдь не так, как подобает почтительной адептке. Правда темного это, похоже, ничуточки не оскорбляло. Даже наоборот, я готова была поклясться, что уголки тонких губ подрагивали, будто вот-вот расплывутся в мальчишеской ухмылке.

Благо, больше вопросов не последовало. От наставника Алвиса, по крайней мере, потому что в кабинет вошел Эйнар, чуть задержавшийся на пороге, чтобы присвистнуть, окинув взглядом раскуроченную дверь.

— Что за бардак? — Повинуясь силе, потокам воздуха и магии, оставляющей за собой красивый искристый след, дверь выправилась, щепки встали на места, сливаясь со створкой, сыто клацнул замок, вновь вставая в пазы. — Адептка Давир, что вы здесь делаете? Вам показан постельный режим.

— Я… — голос прозвучал неожиданно хрипло и осекся, едва выдавив звук.

Смотреть на него было тяжело. Красивого, спокойного, уверенного. Смотреть и не знать, что сделает с ним моя новость.

— Я… — речь снова подвела, и, облизнув пересохшие губы, я просто протянула ему мятый свиток.

Ректор принял его, удивленно приподняв брови, развернул. Я смотрела как золотистый взгляд скользит по строчкам, как буквально ощутимо каменеет его фигура, сжимаются челюсти, и мне мерещится, как наяву, зарождающееся в груди ревущее пламя, способное плавить камни. И ощущала это не только я, оба наставника подобрались, как готовые к атаке хищники. И вроде бы, ничего внешне особенно не изменилось, но я особенно ярко сейчас ощущала нечеловеческую, гигантскую, в чем- то звериную мощь трех существ. Так ярко, что от нее в просторном кабинете стало тесно и трудно дышать, будто они разом обратились, принимая истинную форму и вжимая волей случая оказавшуюся здесь адептку в стену.

— С-спасибо, Терес-са, — у Эйнара даже голос изменился, стал ниже, с свистящешипящими нотками, но после первых произнесенных слов, он все же выправился и продолжил уже привычным тоном. — Возвращайтесь к себе и выполняйте предписания целителя. Адамина, будьте любезны, пришлите ко мне Ивара и Халле и соберите всех наставников в деканате. Тех, кто отсутствует, — вернуть немедленно. Дело чрезвычайно серьезное. Сообщите мне, когда все будут в сборе.

— Что случилось? — Алая сделала шаг к двери, давая понять, что подчиняется приказу, но все еще выжидающе смотрела на ректора.

— Позже. Когда все соберутся.

Драконица недовольно дернула плечом, но вышла, только черная юбка взметнулась крылом.

— Эйнар… — начал, было, наставник Алвис, но ректор протянул ему свиток и все вопросы быстро отпали. И было видно, как мелко подрагивают длинные тонкие пальцы темного, от с трудом контролируемой ярости.

Тяжелый взгляд ректора вдруг уперся в меня, прикинувшуюся невидимкой и нагло проигнорировавшую прямой приказ.

— Тереса, я, кажется, сказал…

— Нет. — Я насупилась и сжала кулаки. — Мне надо знать.

— Знать?

— Что вы будете делать. Я должна помочь.

Я знала, как, должно быть, жалко звучит такое заявление от адептки четвертого витка обучения, которой и двадцати нет, многосотлетнему дракону. Паре десятков многосотлетних драконов. Но я правда должна была. И впиваясь ногтями в кожу почти до крови, закусив губу, я готова была сейчас отстаивать свое право быть здесь, как угодно.

— Тереса…

— Пусть остается.

Прозвучавший со стороны голос черного дракона стал неожиданностью, пожалуй, для нас обоих.

Эйнар сжал челюсти — желваки перекатились — и посмотрел в упор сначала на Алвиса, потом на меня.

— Ну и как это понимать?

Я посмотрела на наставника, тот ответил мне однозначным взглядом — я вступился, привлек внимание, внес свой вклад, а объясняться будь любезна сама.

— Я задал вопрос, — рыкнул Эйнар, не оценив затянувшиеся переглядки.

Я взяла себя в руки и, собрав в кучу ворох разрозненных фактов и мыслей, отозвалась:

— С высокой долей вероятности можно предположить, что это темный маг. Светлые маги так не склонны к материальным фетишам, их отклонения, как правило, лежат в сфере духа и тонких материй, как и трофеи, а стихийники мало подвержены психическим девиациям такого рода, у них другие риски. Это всего лишь мое предположение, но оно имеет неплохой шанс оказаться верным.

Эйнар молча смотрел на меня в упор, и мне было жаль, что приходится это говорить, и делать, и вообще жаль, что приходится это пережить.

Но мое сожаление никак не влияло на то, что все необходимое я скажу. И сделаю.

Я не оглашала вслух свой статус и положение, но это ничего не меняло — я та, кто я есть. И если в произошедшем преступлении подозревается темный маг, то я обязательно должна принимать участие в расследовании. Закон Империи и кодекс темных родов в этом вопросе