Фантастика 2026-135 - Елизавета Владимировна Соболянская

при необходимости. Поэтому в том, что на его родственничков вышли детективы, не оставалось сомнений. Удивительно, как долго они ещё умудрялись уклоняться от внимания органов, учитывая, что фактически орудовали в одной местности на протяжении последних пятнадцати лет. Лишнее доказательство, насколько тупые в основной своей массе копы.

— Двадцать часов назад в Мироксе была задержана целая семья серийных убийц. На заднем дворе дома Бьёрков криминалисты обнаружили многочисленные останки людей. На данный момент насчитывается уже пятьдесят семь жертв, среди которых двенадцать детей, — эмоционально зачитывала репортёрша, в то время как камера показывала мутную картинку с раскопок, где на чёрных пакетах лежали кости. В сильном, дикторски отточенном голосе звенели едва уловимые нотки восторга. Её прямо распирало от счастья, что она смогла урвать настолько сенсационную новость. Как-никак от подобных историй напрямую зависел карьерный рост журналистов. — Семейство Бьёрков состояло в особых отношениях. И от этой аморальной связи дочери и отца на свет появился Даниэл, который, благодаря родителям, с ранних лет был аналогично приучен к каннибализму. Сейчас шестилетний мальчик проходит медицинское обследование. Результаты психиатрической экспертизы определят его дальнейшую судьбу…

— Это же, получается, твой племянник? Раз он сын твоей сестры. Или всё же младший брат?.. Что-то я запутался.

— Два в одном, — усмехнулся Курт.

— Ну, и что ты думаешь делать? Собираешься его забрать?

— С чего вдруг? Я давно не имею никакого отношения к этой семейке уродов. По документам Нейл Локксен трагически погиб ещё семь лет назад.

— Но из него вполне может что-то толковое вырасти… Да и кровь — не вода.

— Лоренцино, не действуй мне на нервы.

— Ладно-ладно, — поспешно капитулировал он и постарался сменить тему: — Ты же сегодня собираешься навестить шибанутую?

— Да, дочитаю и поедем.

— Ух, чувствую, её ждёт неприятный разговорчик.

***

Крашеная шатенка с нарощенными ресницами взволнованно теребила воротник медицинского халата под его выжидающим взглядом. Складывалось впечатление, что она бегала глазами по одной и той же строчке на экране монитора, постоянно отвлекаясь на него.

И эта её рассеянность начинала раздражать.

— Госпожа Райтон в палате тридцать семь. Я могу узнать, кем вы ей приходитесь? — спросила медсестра с толикой явно непрофессионального интереса и тут же добавила: — Это нужно для журнала посещений.

— Коллеги, — лаконично бросил Курт и двинулся по коридору вдоль стойки регистрации, на ходу снимая солнцезащитные очки.

Одиночная палата, отведённая под апартаменты Мари, утопала в букетах цветов. Благодаря чему, несмотря на переломанные в нескольких местах ноги, она благоухала не хуже роз, стоящих на прикроватной тумбе. Щёки украшал озорной румянец, взгляд ясный, а на широком рте с раздутыми инъекциями губами счастливая улыбка.

— Ты пришёл!

— Как самочувствие?

— Твоими стараниями — отвратительно себя чувствую. Но кое-что есть и хорошее. Я узнала, как много людей, оказывается, за меня переживают. Стоило запостить одну фотографию из больницы со слезливой припиской, как они кинулись помогать: кто деньгами, кто вниманием. Я даже не догадывалась, насколько выгодно получать травмы! Поразительно!

Криво улыбнувшись, Курт опустился на стул возле её кровати. Лоренцо же присел на край подоконника и выглянул на улицу. Они при возможности обоюдно игнорировали существование друг друга. А после случившегося их и без того сложные отношения ожидаемо ухудшились.

— Я сегодня пришёл, чтобы убедится, что ты поняла всю серьёзность моего предупреждения.

— Предупреждения?

— Я не держу возле себя бесполезных людей, — спокойной произнёс он, заглядывая в золотисто-карие глаза, и снова ощутил прилив раздражения от вида глуповатого выражения лица. — Ты же в последнее время доставляешь мне одни проблемы. Понимаешь, к чему я веду?

— Разорвёшь со своей сестричкой все связи? — Мари обиженно надула губы. — Я же осознала, что была не права. И даже не разозлилась из-за твоего наказания! Ну, чуть-чуть если только… и то, в первый день, когда оказалась в больнице. Но затем очень быстро поняла, что ты меня за дело наказал. Я правда раскаиваюсь. Искренне.

Со стороны подоконника донёсся короткий смешок. Она сделала вид, что не заметила его, упрямо продолжая отыгрывать святую. Прямо-таки невинная овечка с тягой к самопожертвованию.

— Мне плевать, как и чем ты живёшь. Но больше я не буду за тобой подчищать. Если не умеешь нормально заметать следы, то и не разводи мокруху.

Мари оскорблённо на него уставилась, прижав к пышной груди руки. А в уголках глаз даже слёзы выдавила. Вполне правдоподобные.

— Я не хотела его убивать! Как ты не понимаешь, что я всего лишь защищала себя!

Скептически выгнув бровь, Курт уставился на неё в лёгком изумлении. Неужели она настолько безмозгла, что и с ним собиралась прикидываться жертвой? Должны же быть пределы для её глупости — это же уже ни в какие рамки не умещалось.

— Робин казался таким хорошим, что я совсем расслабилась рядом с ним. И поэтому, когда он вдруг сильно разозлился, стал кричать и обзывать меня, угрожать, что забьёт до смерти — я испугалась. В нём почти два метра, сплошные мускулы! Мне было достаточно одного удара. Поэтому, когда он напал на меня…это была самозащита. Я спасала свою жизнь!..

— Восемь колотых ран в спину — самозащита?

— Я же только что рассказала, какой он был большой! Посмотри на меня, — Мари махнула рукой, указав на своё тело, прошедшее не через одни руки пластического хирурга. — Во мне даже метра шестидесяти нет. Я маленькая, как дюймовочка. У меня и шанса не было противостоять ему в открытую.

— Поэтому ты напала первой и со спины?

— У меня не было выбора! Нужно было действовать на опережение…

— А восемь ударов ты нанесла зачем? Для надёжности, чтобы точно не дал сдачи?

— Сильно испугалась… Мозги совсем отшибло, ни черта не соображала…

— Это уже пятый любовник, которого ты зарезала.

— Да, — горько усмехнулась она. — У меня отвратительный вкус на мужчин.

— Скорее, это у них отвратительный вкус на женщин, — поправил Курт и посмотрел на наручные часы. — Хватит ломать комедию. Этот цирк подействует только на копов и то от силы раза два, если попадутся совсем уж тупые.

— Я не поним…

— Хватит, — оборвал он заевшую пластинку.

И как так вышло, что все в семье, кроме него — психопаты? Притом ещё и не высокоинтеллектуальные психопаты, а вполне заурядные шизики с примитивными садистскими наклонностями, выйти на след которых