Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Вот его не было — и вот он уже пойман, как жалкий воришка, и дрыгается в моей руке.

— Кхгра-а-агрх! — прохрипел он, широко раскрыв глаза.

От удивления или от сдавленной глотки — не берусь сказать.

— Я… же… с-сильный… — прорычал он. Словно ребёнок, который хочет самоутвердиться.

— Ты даже не заставил меня сойти с места, — процедил я.

Он кинул взгляд мне под ноги. Я и правда стоял там, не сделав ни единого шага. Пришлось только развернуться корпусом, чтобы схватить этого ублюдка за горло. Я повернулся обратно, проволочив Орлова, словно тяжёлую тряпичную куклу.

— Сила, значит, да? — хищно оскалился я, отчего Источник Орлова занялся дрожью. Страх сковал его разум и магическую систему. — Сила, — повторил я, будто распробовав слово. — Вот чего ты жаждешь. Вот чем гордишься. Хочешь доказать, что ты мне ровня? Для этого ты устроил всё это? Для этого похитил невинную женщину? Отвечай!

— Д-да… — прохрипел Орлов, вцепившись пальцами в моё запястье.

Он уже начинал задыхаться. Дрыгал ногами, вертелся, но никак не мог освободиться. И это пугало его всё сильнее и сильнее.

Даже больше, чем тот факт, что ему не стать сильнейшим в Империи. Теперь уже нет, когда он направил свою злость не на саморазвитие, а на устранение конкурентов. Это был изначально проигрышный вариант.

— Когда ты поставил свой дебильный ультиматум, — произнёс я со ледяной сталью в голосе, — я принял твои условия. Когда ты пытался подтасовать результаты, я не стал ничего говорить, ведь так было веселее. Но теперь ты угрожаешь женщине… — ярость промелькнула в голосе, сдерживать её было тяжело, очень тяжело. — Лишаешь ребёнка матери!

Удар! Мой кулак пробуравил ему печень, и из глотки ублюдка вырвался отчаянный стон. Глаза выпучились ещё сильнее, лицо сначала налилось кровью, а затем тут же побледнело.

Мои магические потоки пронзили его узлы и каналы словно тысячами мелких иголок. Вот-вот он потерял бы сознание, но нет. Так просто ему отделаться я не позволю.

С силой я швырнул Орлова в стену. Он врезался с таким грохотом, что картины, висевшие рядом, свалились на пол, а на месте удара осталась вмятина. Безвольным мешком ублюдок рухнул на пол.

Но Орлов действительно был сильным магом. Относительно остальных, конечно. Поэтому восстанавливался он тоже быстро.

По его каналам тут же забурлили магические потоки, Источник принялся генерировать магию как заведённый. И Орлов уже через пару секунд приподнялся на четвереньки. Попытался куда-то перебирать руками, поднял взгляд вперёд, прямо на меня.

— Далеко собрался? — процедил я.

Он с удивлением обнаружил, что я стою сбоку.

БАМ!!

Я пнул его, словно футбольный мяч отправил через всё поле. Орлов отлетел уже в другую стену. Снова грохот. Снова вмятина.

Алексеич будет недоволен погрому в собственном дворце, но плевать. Мне сейчас нужно выпустить злость. И даже сам император меня не остановит.

— К-кхарак⁈ — прохрипел Орлов. — П-почему я не вижу тебя… Я же… Я же столько прошёл. Столькгхра!! — снова сковал его кашель. — Столько с… с-совершенствовался… Я же самый быстрый! — вспыхнул он отчаянной яростью.

— Самый быстрый… — усмехнулся я и поставил ботинок на его хребет. Надавил с силой, и ублюдок прижался к полу. — Ты самый наглый. Самый зазнавшийся. Самый коварный и бесчестный ублюдок, вот ты кто. Но уж точно не самый быстрый!

Снова пнул его ногой, словно мяч. И попал прямо в яблочко! Ну, точнее, в окно. С дребезгом разлетелось стекло, а тушка ублюдка полетела наружу и рухнула на асфальт под удивлённые взгляды гвардейцев.

— Доволен? — воскликнул я, уже стоя на подоконнике. — Получил то, чего так жаждал, а?

Гвардейцы подняли свои взгляды на меня и не знали, что им делать. Орлов упёрся руками в асфальт, приподнялся. Всё-таки столь сильного мага выбросом из окна не убить. Да и не было у меня такой цели.

Я спрыгнул и приземлился прямо на его спину. Сволочь снова клюнула лицом в землю, из него вырвался сдавленный хрип.

Крепкий он, надо признать. Большинство магов на этой планете уже давно бы потеряло сознание или вовсе откинулось, но этот продолжал сопротивляться. Я думал, он был на грани потери сознания, но это не так.

— Я… я просто хотел… — отхаркнул он сгустки крови.

— Хотел? — ледяным голосом прорычал я. — И чего же ты хотел? Ответь, пожалуйста.

Ради такого я даже убрал с него ногу.

— Хотел… — с трудом выдохнул Орлов и перевернулся, взглянул мне в глаза. — Хотел, чтобы ты… воспринимал меня серьёзно… Чтобы признал… Дал настоящий бой… Как равному!

— Настоящий бой, значит, — вздохнул я и обречённо взглянул в никуда.

Гвардейцы, которые окружили нас, боялись подходить ближе. Держались на расстоянии и смотрели на меня как… Хаос меня раздери, они смотрели на меня как на настоящего монстра!

Почему-то от их взглядов стало паршиво на душе.

— Чтобы я дал настоящий бой, засранец, ты должен стать моим врагом, — прорычал я.

Затем наклонился, схватил его за грудки одной рукой и без особых усилий поднял лицом к себе.

Избитого, с лопнувшими капиллярами в глазных яблоках, растерянного и испуганного до усрачки. Я чувствовал, как очень часто, лихорадочно бьётся сердце у него в груди. Как Источник мечется из крайности в крайность — то от адреналина выплёскивая магические потоки, то от страха связываясь в узел.

— Ты действительно хотел стать моим врагом, Орлов? — вкрадчиво произнёс я. — Знаешь, что делаю я с врагами? М? Слышал, как Ставр, на которого ты решил наехать, расправляется с теми, кто угрожает его близким?

С каждым моим словом ужас в глазах Орлова становился всё сильнее и отчётливее. Вся спесь слетела, высокомерие улетучилось. В Орлове остались лишь осознание, боль и страх.

Он наконец понял, что повернул не туда. И что жить всё-таки хочет.

— Д-да… —дёргано кивнул он. — П-пожалуйста, не…

Тут Орлов прервался, потому что я занёс кулак. На моём лице уже не было ни ярости, ни гнева, ни капли злости. Лишь холодный взгляд, с которым я расправлялся с монстрами, что угрожали человечеству. Кажется, я видел, как у него перед глазами промелькнула вся жизнь.

— Но я не буду тебя убивать, — ухмыльнулся я. — Кажется, твоя никчёмная жизнь нужна одному человеку, которого я всё-таки уважаю.

— А? — будто очнулся Цыпа. —