Два в одном. Слишком много предательств - SecretKeeper

— Замолчи, — перебила женщина зло. — Ты уже итак наговорила себе на домашний арест на месяц. Уверена, что хочешь продолжать свои выдумки?

— Уверена, в том, что с меня хватит твоей тирании, — не сдавалась та. — Больше ты за меня решать не будешь, а если попробуешь — сильно пожалеешь уже сама, предупреждаю.

Мужчина поперхнулся кофе, который в этот самый момент отхлебывал, зато мать девушки отреагировала на удивление спокойно, лишь вздохнула и словно разочарованно покачала головой.

— Ну как, слышал? Вот к чему приводит твоя излишняя мягкотелость, — спокойно бросила Нэлла в сторону мужчины. — Теперь она в открытую нам угрожает. С меня хватит. Решено: на следующей неделе она едет в интернат под наблюдение специалистов. И либо вернется оттуда послушным ребенком, либо…

Наблюдая за происходящим, я все еще не понимал, чего именно мы ждем. Диалог демонессы с этой странной девчонкой закончился тем, что та опустилась на колени и принесла демонессе клятву верности, пообещала стать ее жрицей и почитательницей, а потом расписалась кровью на магическом договоре наподобие того, который подписал я тогда, в доме Лусиано… Однако, на этот раз договор не требовал от нее уступить демонессе свое тело. Вместо этого, девушка обязалась стать жрицей культа Темной Соблазнительницы, поборницы коварства и соблазна, а та взамен обещала ей помощь, покровительство, защиту.

Когда это действо закончилось, демонесса заявила, что новоиспеченную жрицу ожидает первое серьезное испытание — перебороть свой величайший страх. И этим страхом оказалась ее мамаша.

Будучи весьма симпатичной, умной, расчетливой, и при этом очень скользкой особой, Нэлла оказалась настоящим тираном. По всей видимости, в этой семье практически всегда последнее слово оставалось за ней, у мужа никогда не получалось одержать верх или переубедить жену, которая умело притворялась хранительницей семьи, а сама при этом вела крайне хм… активный образ жизни.

«Тебе не кажется, что для твоей подопытной это непосильная задача?» — поинтересовался я осторожно.

«Вот еще. Каждая моя хм… избранница должна иметь внутренний стержень, — возразила демонесса. — В противном случае мне такая приспешница не нужна. И я же не втемную ее использую, она вполне осознает на что идет. Справится. Даже несмотря на то, что ее мамаша — сама является прислужницей демонической сущности», — огорошила Малисса.

«Чего⁈ — удивился я. — То есть, ты хочешь сказать…»

«Сам посмотри, — скучно потянула моя шиза. — На левой руке темное пятно, абстрактный энергетический сгусток… видишь? — мое восприятие изменилось, и я действительно смог разглядеть противную зеленую кляксу на контуре ее оболочки. — Это печать демона алчности, мелочности и гордыни. Эта женщина — контрактник мелкого демона, предположительно третьего круга над бездной…»

— Георгий, милый, будь так добр, принеси мне пожалуйста еще, кофе и круассан, — Нэлла положила свою ладонь на руку мужа и слегка сжала. Тот нехотя встал и направился к стойке.

«А мужик тот еще каблук, — прокомментировала демонесса».

«Если все так, может стоило бы вмешаться?»

«Успеем…»

— Значит так, — голос женщины в мгновение стал ледяным. — Видимо, тебе не хватило прошлого урока. Приедем домой — собирай вещи. Отправляешься…

Было видно, как девушка напряглась, пальцы побелели, сжимая в руках кофейную кружку, но она явно приложила усилия и переборола привычную оторопь.

— Значит так, — передразнивая перебила она. — Начиная с сегодня, ты прекращаешь меня прессовать, начинаешь уважать мое мнение, и становишься хорошей мамой и женой. Если еще хоть раз ты посмеешь поднять на меня руку, или попробуешь еще раз попросить своего любовника психолога накатать мне липовый диагноз — я тебя просто раздавлю. Во-первых, я открою папе глаза, что ты за его спиной спишь с малолетками, не гнушаешься даже мальчиков моего возраста… поверь, когда он поймет, как ты с ним поступаешь — терпеть он не будет…

На пару секунд глаза женщины расширились а потом она разразилась смехом, аристократическим жестом едва прикрывая губы кончиками пальцев.

— Какая же ты наивная дурочка, Алиска. Думаю, все-таки стоит преподнести тебе максимально жестокий урок, чтобы ты наконец поняла: ты мне не соперница, а Георгий тебе не поможет. Ничем. Он вообще слова поперек мне сказать не посмеет. Я все ждала, когда ты подрастешь, чтобы самостоятельно понять одну простую истину: он не замечает того, что происходит за его спиной не потому что слепой и тупой, а потому, что изо всех сил не хочет этого замечать, — язвительным тоном бросила женщина. — Уверена, что он давно уже понял, какая я, но признаваться в этом даже себе попросту боится. К тому же, его недавнее повышение на работе — далеко не его заслуга…

Нэлла самодовольно ухмыльнулась, а глаза девчонки расширились.

— Да да, дочь, ты все правильно поняла. А он… думаю он догадывается. А даже если и нет, когда дойдет до этого разговора — поверь, он быстро сломается и засунет голову в песок. Георгий тот еще олень, уж поверь мне. Поэтому, если ты всерьез решила попробовать перечить мне — неужели ты и правда надеешься, что он займет твою сторону?

— Вот и узнаешь, если не перестанешь и дальше меня прессовать, — сузила глаза девчонка. — И не говори потом, что я тебя не предупреждала… мамочка.

— На твоем месте я бы остановилась, пока еще можно, — скучно отмахнулась Нэлла. — На все ближайшее лето интерната для трудных детей ты уже наговорила, и если не заткнешься…

В этот момент вернулся Георгий, держа в руках небольшой поднос с двумя чашками кофе, апельсиновым соком и круассаном на салфетке.

— Ну что, вы помирились? — он дружелюбно посмотрел по очереди на жену и дочь. — Я надеюсь, что мои девочки помирились и мы сможем дальше…

— Нет, папа, — зло оскалилась Алиса. — Наши с ней мнения сошлись лишь в одном: мне пора повзрослеть, и как можно скорее. А отсюда уже вытекает необходимость начать принимать решения за себя самой, и не позволять впредь себя абъюзить. А тебе, как мужчине и главе семьи, пора уже сказать свое веское слово. Я не собираюсь больше ее терпеть. Не поеду ни в какой интернат, и вообще…

Мужчина посерьезнел, отвел глаза и тяжело вздохнул.

— Конечно не поедешь, зайчонок, — выдавил он усталую улыбку. — Мы сейчас посидим, все успокоимся, ты извинишься, и…

— Мне не за что извиняться, — покачала головой юная оторва.

— Какое разочарование, — медленно и явно наигранно-грустно произнесла между тем Нэлла. — Я, признаться понадеялась, что ты повзрослела и переросла свою детскую обиду, привычку выдумывать гадости… Вот к чему приводит твоя мягкость воспитания, — снова обратилась она к мужчине. — Чуть меньше полугода ей хватило чтобы снова взяться за старое. Я тебе говорила,