Ксенолог с пересадочной станции - Аксюта Янсен

охотников. Наверное, всё же ожидала увидеть эдакую помесь траппера с ковбоем из исторических костюмных визуализаций. Брутального мужика в кожаной куртке, сапогах до колена, и широкополой шляпе. А из зарослей навстречу к нам вынырнул совершенно неприметный тип, ростом ниже меня на голову с редкими сивыми волосами и колючим неприятным взглядом.

— Клиенты? Какого зверя добыть? — и прошёлся по вее оценивающим взглядом. Ух, хорошо, что со мной не солеранин, те, как правило, в человеческой мимике неплохо разбираются, а этот может и не понять.

— Поймать, — уточнила я. — Целым и, по возможности невредимым.

И это была первая и последняя фраза, которую мне удалось сказать, в качестве проводника-помощника. Дальше двое представителей разных рас мужского пола принялись договариваться без моего посредничества, лишь изредка обращаясь за уточнением перевода какого-либо слова. Умом я понимала, что ничего не смыслю в повадках предполагаемой дичи, способах поимки и прочих тонкостях, но всё равно сознавать себя отодвинутой в сторонку было неприятно. А уж когда дело дошло до финансовой стороны вопроса, мне вовсе снисходительно предложили:

— Иди, киса, погуляй пока.

Я отошла к машине, где в одиночестве скучал наш водитель, стараясь удержать невозмутимую мину, но при этом так выразительно хлеща себя хвостом по коленям, что даже самому тупому было бы ясно: девушка раздражена.

— Очешуеть! И этот туда же! Киска!!! — уже второй раз за пару дней меня так называют, хотя раньше годами удавалось не слышать такого обращения.

— А что вы хотели, ларра, похоже же, — Ари, облокотившись на капот своего внедорожника, протирал грязной, промасленной тряпицей какую-то деталь, то ли и вправду нужную, то ли создавал видимость бурной деятельности. Но разглядывать меня из под упавшей на глаза длинной соломенной чёлки, ему это не мешало.

— Похоже-непохоже! А мне не нравится! Надоело уже, — а про себя подумала, что попробовал бы кто-то посторонний Мика «зайчиком» назвать, что бы было!

— А если вам не нравится быть «киской», то зачем тогда нужны уши и хвост?

— Ты о геноформе? Так её не я выбирала, а мои родители, — я раздражённо передёрнула плечами.

— Всё равно, зачем? — продолжал допытываться он.

— Считается, что для красоты.

— Так вы и без всех этих излишеств хорошенькая, — он так искренне это сказал, что у меня моментально потеплело в душе, а хвост перестал нервно дёргаться из стороны в сторону. Даже появилось желание что-то объяснить. Я обхватила пальцами себя за подбородок и повертела лицо из стороны в сторону туда — сюда, предлагая рассмотреть собственное его внимательней.

— То, что ты видишь — классика. Практически идеальные пропорции. И если из облика убрать то, что ты называешь «излишествами», мы все, нынешние земляне будем похожи друг на друга, как горошины из одного стручка.

— Так вы же всё равно не одинаковые!

— Горошины тоже не одинаковые, если присмотреться. Зато как похожи! А вообще началось всё это довольно давно, на заре геноморфинга, когда после того как было побеждено большинство заболеваний, люди занялись усовершенствованием собственной внешности. Всё, что считалось неэстетичным, безжалостно изымалось из генофонда, что закономерно дало поколения похожих друг на друга людей, соответствовавших стандартам красоты, что в свою очередь качнуло ситуацию уже в другую сторону и постепенно стали цениться отличия. А потом и привноситься извне. Те же рога и хвост. Так постепенно появились геноформы, которые сейчас являются неотъемлемой частью культуры Земли.

— Вы и своим детям будете что-нибудь эдакое, — но повертел рукой где-то в области затылка, — заказывать?

— Наверное, — задумчиво протянула я. Вообще-то о детях я пока ещё всерьёз не задумывалась. — Не оставлять же генофонд будущих потомков на волю слепого случая. Как-то ненадёжно это. Уж лучше довериться специалистам, но заказать им в дополнительных свойствах что-нибудь полезное, а не только декоративное. И если говорить о тенденциях, то это одна из них. Чешую попрочнее, дополнительные рецепторы или способность собственную окраску менять, — что-то в этом роде. Что-нибудь не столь бесполезное, как рога и копыта.

— Хвост, — подкинул вариант Ари.

— Вот хвост не трожь, — наигранно строго сказала я, нахмурив брови. — Дополнительная конечность ещё никому не мешала.

— И чем же она полезна? — полюбопытствовал он.

— А вот это уже личный вопрос! — я невольно улыбнулась. Использовать хвост для хватания и манипулирования различными предметами у меня получалось пока плохо, так что если бы этот мальчик попросил меня продемонстрировать, могла и опростоволоситься. В качестве балансира при прохождении полосы препятствий? Да тоже как-то не хочется. А вот что можно сделать с такой полезной штукой в постели останется только моей тайной. Моей и Микиной, конечно.

— Кстати, о личном, — он легко перескочил на другую тему. — Вчера, после дня пребывания на Непре, вы выглядели довольно… заморенно. А сегодня, так словно и не висит над головой вон та грелка, — он кивнул на выбравшееся из-за лёгкого кружева облаков солнце.

— Адаптанты начали работать в полную силу, — я пожала плечами с видом, мол, что тут непонятного может быть⁈ Хотя на самом деле об этой полезной штуке узнала от Мика незадолго до отбытия.

— Биотехнология для одного, технопрепараты для другого, — несколько высокомерно и пренебрежительно начал Ари, что несколько не вязалось ни с его возрастом, ни с обычно лучезарным настроением. — Так можно стать зависимым от них настолько, что уже и выжить не сможешь в отрыве от благ цивилизации.

— Спорный вопрос, — я боком уселась на переднее сиденье машины. — Философский и относительный. Да, к благам цивилизации привыкаешь быстро и отказываться от них совершенно не хочется. А что ещё хуже, постепенно они накапливаются и то, что раньше считалось роскошью, становится частью нормальной человеческой жизни. Тебя же не смущает тот факт, что все люди имеют крышу над головой и едят нормально приготовленную пищу? Хотя могли бы, ночевать под кустом и жрать сырое, ну, или, как вариант, слегка обугленное на костре мясо.

— Знаете, ларра, — мальчишка заговорщически улыбнулся, на его щеке появилась очаровательная ямочка, и понизил голос, — а вообще-то вот у этих ребят, — кивок в сторону стоящего у первых деревьев охотника, — считается высшим пилотажем уходить в леса, имея при себе, только запас пастилок, многоразовый фильтр да нож.

— Да? — теперь уже я смерила охотника таким взглядом, словно уже с него собиралась шкурку содрать.