Ксенолог с пересадочной станции - Аксюта Янсен

настолько погрузилась в прошлое, что ничуть не удивилась, когда из-за угла, навстречу мне вывернула Анке Мас, профессор, которая когда-то вела у нас сравнительную культурологию. Тоненькая, худенькая, светловолосая, со сложенными за спиной стрекозиными крыльями, и тонкими морщинками вокруг глаз, которые в полумраке коридоров были почти незаметны.

— Тайриша? Добрый день, как ты тут очутилась? — радостно, удивлённо и немного тревожно спросила она.

— Здравствуйте, — как можно вежливей поздоровалась и, по давней ученической привычке, немедленно принялась отвечать на заданный вопрос. — Просто так зашла. Увидела на карте города филиал ИПКиМД и не смогла пройти мимо.

— Это понятно. А на планете?

Ах вот в чём дело. Моя наставница опасается, что её ученица могла натворить что-то такое, за что высылают с Земли.

— Я здесь в командировке. Вею сопровождаю. А вообще, я на пересадочной станции работаю. Дежурным ксенологом, — не смогла не похвастаться. Всё-таки эта работа — серьёзное достижение в моей пока ещё не слишком долгой жизни. Многие, получившие полное ксенологическое образование и половины того не добились. Добрую половину теоретических курсов и все практические я отрабатывала именно в ИПКиМД и с полным правом могла считать его своей альма-матер.

— Поздравляю, — искренне сказала она и что-то начала говорить ещё, но я не расслышала. Сначала оглушительно грянул звонок (нас угораздило остановится под самым динамиком) а потом шум несколько сменил тональность, но ничуть не убавил в громкости — из всех аудиторий вывалились толпы активно общающихся, энергично жестикулирующих, смеющихся и возмущающихся студентов. Прижав к голове уши, я отшатнулась в первое попавшееся пустое помещение. Что-то не припомню, чтобы в дни своего ученичества хоть раз подвергалась такой шумовой атаке. Не с моим чувствительным слухом такое терпеть.

— … рада, — услышала я в тишине захлопнувшейся двери.

— Это у вас всегда ТАКОЕ? — не нашла я слов, чтобы точнее обозначить поразившее меня явление.

— Да, они у нас довольно активные, — с неподдельной гордостью подтвердила моя бывшая наставница. — Живые, любознательные, но далеко не такие целеустремлённые, какими были вы.

— А зачем им здесь вообще ксенология? На будущее? Или ради престижа?

— По-разному бывает. Кому-то и ради престижа, но вообще-то большая часть наших выпускников — будущие охотники, — госпожа Мас полюбовалась на мою ошарашенную физиономию и продолжила: — Да, у них тут довольно оригинальное мировоззрение. О Братстве святой Биачи слышала? С их весьма размытыми критериями разумности вида и очень своеобразным отношением к животным. А их взгляды разделяет и немалая часть «мирного» населения.

— Слышала, читала, и даже лично сталкиваться приходилось, а всё равно не понимаю. Разумные — это разумные, звери — это звери. Как их можно спутать?

— Когда у разумных цивилизация — да, а если они находятся ещё в самом начале своего развития? А если некоторые звери не столь глупы, как мы себе представляем?

— Но вот так смешать всё в одну кучу? И что же тогда является для них разграничивающим критерием?

— Личностное отношение. Те, с кем вступили в контакт и наладили какое-то общение — уже не добыча. И не важно, на каком интеллектуальном уровне оно будет протекать.

— Мда, — я встряхнула квадратной головой. — И всё равно, непонятно, какое всё это имеет отношение к ксенологии.

— Сугубо умозрительное. Большинство слушателей записываются на общетеоретические курсы, вроде того, что веду я. Собственно, почти все. Редко кто продолжает специализацию по какой-либо из галактических рас.

— Специализация только по одной расе? — удивилась я. Нерационально это как-то.

— Иногда по двум-трём, — уточнила она. — Больший объём знаний, без помощи имплантов всё равно не освоить.

Кстати, о том, что меня привело в эти стены. Вот и разгадка, почему Эва не стала здесь учиться. А действительно ли не стала?

— Госпожа Мас, а вы не припомните, не записывалась ли к вам студентка с Лидры по имени Эвита Хойл?

— Ну как же! Прекрасно помню. Этого «трудного ребёнка» сложно забыть. Дочь лидранского министра внешних связей и очень себе на уме особа. Неглупа, но, к сожалению, не закончила даже тех курсов, на которые записалась. Просто около полугода назад написала заявление и исчезла в неизвестном направлении.

— В известном, — вздохнула я. — До недавнего времени она являлась личным помощником дежурного ксенолога на пересадочной станции.

— Но теперь уже не является?

— Да, некоторое время назад мы вынуждены были с ней расстаться, — не стала я вдаваться в подробности не самой приятной для меня истории. А то слово за слово, и всплывёт то, чем я занимаюсь в настоящий момент, а я не люблю рассказывать о ещё не закончившихся приключениях. Суеверие такое, если хотите.

Мы вполне мирно и мило побеседовали ещё около четверти часа, пока профессору не пришло время готовиться к очередному занятию, а мне, раз уж образовалось свободное время, продолжать экскурсию по городу.

Вернулась домой с одной единственной мыслью: «Пить!». Здесь и без того довольно жарко, да ещё работа наноботов и адаптантов требует дополнительных порций воды, а брать неизвестно что с лотков в городе я не рискнула. Кто его знает, из чего эти непранцы делают свои напитки, если учесть, что в пищу идёт вообще всё подряд, включая, кажется, даже насекомых. В меню ресторанчика «Братья Халли-Сторм» такого не было, но это исключительно из-за трудностей хранения и транспортировки скоропортящихся продуктов, а здесь я на что только не насмотрелась, пока гуляла по городу.

На кухне, в автономно охлаждающихся кувшинах стояло несколько видов соков и я, налив себе в высокий стакан единственного не вызывавшего сомнений апельсинового, залпом выхлебала блаженно прохладную жидкость. А потом, недолго думая, налила второй. Из узкого, как бойница окна, открывался великолепный вид на цветущий сад и возящуюся в нём, стоя на коленях Жанти.

— Добрый день, — я, конечно же, не могла не спуститься к ней. День в самом разгаре, настроение замечательное и чего я буду она в четырёх стенах сидеть, если здесь есть маленький сад, в котором пышно расцвели душистые заросли⁈

— И тебе день добрый, — она открыто улыбнулась, встала и отряхнула наколенники, которые крепились к карманной сбруе. — Закончила со своими делами?

— Да какие там дела, — я отмахнулась и чуть не расплескала сок из прихваченного с собой бокала. Поднявшуюся откуда-то из глубины души досаду пришлось придавить. Как же так, кто-то там занимается МОИМ делом, а я тут