Не боец 1-5 - Сергей Александрович Плотников

удаленно на нужные семинары — а в каком порядке ты все это сделаешь и как быстро, никого не волнует. И пофиг, что пока не найду работу — придётся жить в общаге с соседями. Зато надо мной никто не будет стоять! Надо же, вот уж не думал, что «недееспособность по возрасту» вот так будет меня напрягать…

На обед я, разумеется, пришел, и пришел вовремя. По трапезной части опен эйра, весьма условно разделенного на гостиную, кухню и столовую разносились вкусные запахи. Патрисия действительно крутилась у плиты и духового шкафа — но не одна: ей помогала девочка лет четырнадцати и взрослая, определенно наёмная горничная. Она же меня и предупредила строгим тоном:

— Никаких телефонов за столом!

Пришлось тащиться до своей комнаты и назад. Заодно по пути я сообразил, что младшая девчонка — одна из опекаемых детей: забрав меня из приюта, заботу над остальными детьми Йоны и не подумали, разумеется, прекратить.

Детей в итоге вместе со мной оказалось четверо — плюсом политики не постеснялись посадить за тот же стол и горничную, и мрачного, едва не рвущего пиджак в плечах мужика, представленного мне как садовника. Впрочем, кто сказал, что садовник не может отвечать за внутреннюю безопасность поместья?

Мы все пёстрой компанией вслед за Филом чинно сложили ладошки в молитвенном жесте и пробормотали «благодарю за пищу», прежде чем взяться за еду — в этом плане семейная пара оказалась очень старомодной. Правда, тишина и благочиние за столом долго не продержались — и то, наверное, мелкие чурались меня. Но быстро перестали коситься в мою сторону и завязали разговор, постепенно втянув и насытившихся взрослых. А в приюте, отмечу, за болтовню над едой прочли бы мораль.

После принятия пищи все расслабились — что не помешало каждому отнести свою посуду до посудомойки. Горничная осталась на кухне завершать манипуляции с оставшейся едой, садовник очень быстро испарился, двое младших детей утащили Патрисию играть. И только я, поймав мимолётный взгляд Фила, послушно остался в гостиной.

— Ты очень внимательный, Алан, — отметил политик, спустя десять минут отложивший телефон. Да, на него запрет на мобилу не распространялся — и я даже понял, почему. Нет, не из-за того, что это его дом. Просто с носимого компа любой мог транслировать или записывать что угодно когда и куда угодно. Логично обеспечить себе возможность спокойно поесть не думая, как некрасивое чавканье или облизывание ложки скажется на любви электората.

— Как ожидать, что другие будут внимательны к тебе, если сам их игнорируешь? — пожал плечами я и получил в ответ выразительный взгляд.

— Очень верное суждение, — сделав небольшую паузу, похвалил меня Фил. — А особенно приятно видеть молодого человека, умеющего применять свои убеждения на практике.

— «Молодость — недостаток, который быстро проходит», — процитировал едва ли не единственную фразу, что помнил из Гёте, за что был награждён еще одним пристальным взглядом. В этот раз мужчина не спешил отвечать, и я вдруг понял, в чём дело: — Но это не значит, что я не буду благодарен людям, сумевшим помочь мне преодолеть… уязвимую возрастную фазу.

Доброжелательный «покер фейс» помощник губернатора удержал — а вот сам заметно вздрогнул. Задумался. Еще раз очень внимательно на меня посмотрел, сам себе кивнул и произнёс:

— Я правильно понимаю, это было предложение не ходить вокруг да около?

Блин. Вот и попался мне первый собеседник в этом мире, умеющий подобно мне «читать» людей! Хотя что я от человека, для которого умение договариваться основной профессиональный рабочий инструмент? Так, теперь, раз уж распустил язык и позволил отчасти понять себя, надо не облажаться!

— Вы и Патрисия — действительно хорошие люди, — медленно проговорил я и в ответ получил усмешку. — Это правда! Нужно нечто большее, чем желание получить политические дивиденды, чтобы возложить на себя обязанность выводить в люди брошенных и одиноких детей. Выводить раз за разом. Вы оказали мне большое доверие, взяв не просто под опеку, но выбрав членом семьи… Потому я действительно хочу вам помочь!

Одобряющая улыбка политика стала шире.

— С другой стороны, у меня есть собственные цели, и я не планировал выполнять их за чужой счёт. В таком случае получится, что и благодарность моя будет зависеть только от моей доброй воли. Мне не кажется, что вы посчитаете слово и добрую волю подростка достаточным основанием для долговременной и правильной благодарности…

Улыбка с лица Фила исчезла, словно её стерли. А вот взгляд, такое ощущение, стал слегка обжигать.

— Потому я буду благодарен, если мне не придется угадывать цели и задачи, которые требуется достичь ради продвижения и возвышения семьи Йон. И именно на их выполнение вы будете выделять мне… поддержку.

— На редкость взвешенный и честный подход, — перестав прожигать меня глазами уже другим тоном ответил помощник губернатора. — Если бы из десяти моих партнёров хотя бы один такой как ты попадался… Ты ведь представляешь, что я у тебя попрошу?

— Не ввязываться в сомнительные дела и генерировать своей деятельностью правильный контент. Не упускать возможности перевести старушку через дорогу и снять кота с дерева — и при этом иметь подобающий вид.

— И что ты за это хочешь? — быстро последовал новый вопрос.

— В случае моего успеха, — я постарался изобразить самый честный вид, глядя в глаза собеседника и не показывая, что заметил расставленную ловушку, — мне будет достаточно вашей благодарности.

Нашел дурака простить нечто конкретное. Сначала справиться надо… и все равно не политик не даст больше того, что сам решил. И уж точно ему не надо слышать, что я все равно рассчитываю лишь сам на себя.

— Всё, сдаюсь! — Вдруг поднял руки над головой мужчина, заставив меня выпучить глаза. — Или я такой предсказуемый собеседник, что меня пинками надо гнать на ферму кукурузу выращивать, а того, кто тебе речь писал, на моё место сажать. Или ты действительно чёртов гений переговоров, Алан. Ты точно до сих пор хочешь этими своими процессорами заниматься?

— Я… — в этот раз понимание запоздало на несколько секунд, но все равно появилось: — А, это. Кланы.

Теперь настало время удивляться Филу:

— Кланы?

— Они самые, — скривился я, вспоминая проникновение в башню Хироши, — в Японии они контролируют все, что не контролирует якудза. Сироты вроде меня быстро учатся включать мозги… ну или обречены до конца жизни за копейку вкалывать без малейшей возможности что-то изменить. Очень рад, что смог оттуда вырваться!

— Жестокая школа жизни учит крепко… — Согласился собеседник, явно вспомнив что-то своё и отнюдь не веселое. — Что ж, хорошо, ты меня убедил… Партнёр.

И протянул руку