"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

рассказать о том, что расторгли твою помолвку и почему её расторгли. Дальше наш разговор зашёл о твоей дальнейшей судьбе, и здесь отец решил поделиться с тобой известиями. В конце концов, ты его знаешь, почему бы тебе не узнать о нём больше. Что же касается разрешения отца искать себе юношу по нраву, то почему нет, особенно, если ты станешь искать его из своего круга. Однако, в том учебном заведении, которое ты выбрала, и где сейчас учишься, юношей, подобных тебе статусом, не имеется. А где ты тогда познакомишься? На светские рауты ты не ходишь, и вот я решила остаться с тобою, чтобы походить по подобным мероприятиям. А дальше посмотрим, да и Дегтярёв этот оказался весьма перспективным юношей, он, несомненно, делает успехи, поэтому мы тебе и не запрещаем с ним общаться, но… — графиня сделала многообещающую паузу.

— Что но?

— Но его статус пока не определён окончательно, кроме того, десять тысяч злотых огромная сумма для него, но не для нас, и этих денег мало для того, чтобы содержать семью. Ему нужна работа и повышенный статус. К этому он уже идёт, но слишком медленно.

— Слишком медленно? Да он за год стал дворянином и богачом⁈

— Ну, не так, чтобы богачом, но любит ли он тебя вообще, или ты ему не интересна?

— Да! — вырвалось у Женевьевы, но она тут же поправилась, — вернее, я ему нравлюсь, но он начал встречаться с какой-то мещанкой, я знаю.

— Да? Ну, если так, то он уже сделал выбор, и тебе не следует о нём даже думать.

Женевьева вспыхнула, хотела что-то резко ответить, но промолчала, подумав про себя, что не следовало выкладывать матери свои знания и опасения, и уж тем более, спорить о том, думать ли ей или не думать о бароне. Это её личное дело, и встречаться — это ещё ничего не значит, особенно, учитывая их кратковременные сопровождения. Однако же, всё равно неприятно.

— Я поняла, спасибо, маман!

— Держи меня в курсе всей твоей жизни. Твоё будущее очень меня волнует, особенно сейчас. Мир сошёл с ума, и что произойдёт дальше, никто из нас не знает. Стоит поневоле держаться решительных людей, коих на самом деле не так и много. Мы перебираем множество женихов из нашего круга после отмены помолвки, но они либо не подходят тебе по возрасту, либо все уже помолвлены с другими. А ты не должна остаться старой девой.

— У меня ещё есть время.

— Есть, но немного. Ладно, это уже не тот разговор. Вернёмся к нему позже. Но учёбу тебе рано или поздно придётся оставить, одной девице учиться на факультете, где сплошь мужчины, просто неприлично.

— Но, мама⁈

— Я сказала, что дальше посмотрим и подумаем.

— Хорошо, — на словах смирилась Женевьева.

Уйдя в свою комнату, Женевьева не знала: то ли ей радоваться, то ли огорчаться. Слишком всё неожиданно произошло, её родители сначала и слышать не хотели о других женихах, а теперь, наоборот, чуть ли не силком заставляют их искать. А ещё о Дегтярёве вдруг вспомнили, с чего бы это?

Может, их впечатлили его достижения, или потому, что он оказался на приёме у императора? А она его даже не увидела сегодня, и подойти к нему ей неуместно даже не потому, что она графиня, а потому, что она девушка, а девушке неприлично подходить первой. Что же делать и как быть? В голову ничего не шло, и Женевьева решила всё оставить, как есть, а удобный случай представится обязательно.

Но за прошедшую неделю она так и не смогла найти возможность создать ситуацию, чтобы Дегтярёв смог подойти к ней для разговора, придётся отложить ещё на неделю, а то и на две. Однако, если она решила, а родители разрешили, то разговор обязательно состоится…

* * *

Первый день в академии у меня прошёл суматошно. Накануне приехал Пётр, и мы с ним славно поговорили обо всём, тем для разговоров оставалось ещё очень много, и первые занятия их только отложили. Несколько дней мы делились своими впечатлениями.

Я похвастался перед Петром саблей и орденом Анны, а он показал мне медаль «За храбрость» и кавказский кинжал, который ему вручили в военном министерстве. Также Пётр в подробностях рассказал мне, что он делал после того, как я убежал на помощь, как оборонялся и как потом спасал уже меня. В конце рассказа я встал и крепко обнял его.

— Спасибо, Пётр! Если бы не ты, я с тобой сейчас не разговаривал.

— Так и я бы с тобой тоже, друг! Сам не понимаю, как ты смог выжить и как смог я тебя спасти⁈ Всё сплошь на нервах и эмоциях. Родители меня весь отпуск заставляли пересказывать эту историю. А мне ещё премию выплатили в двести злотых, представляешь?

— Да, мне тоже, но намного больше, от императора.

— Ну, тебе и понятно за что.

— Пётр, я бы хотел тебя отблагодарить за помощь и сделать подарок. Скажи, что ты хотел бы получить от меня на память, а то я, честно говоря, думал, что подарить, но боюсь разочаровать тебя. Это моё твёрдое решение, и не обижай меня отказом!

Пётр заколебался: с одной стороны, ему не хотелось брать за свой подвиг по отношению ко мне деньги или подарок, с другой стороны, понимал, что это простая человеческая благодарность, которая только укрепит наши дружеские отношения. Всё же, наград я получил больше, чем он, и оказались они намного весомее, и это он ещё не догадывался, что я кавалер ордена Белого орла, а сам я об этом никому не собирался рассказывать. Вообще никому, если кто сам не узнает, конечно.

— Хорошо, я видел у тебя новый пистолет, Федя.

— Да, я купил себе браунинг, а то мало ли. Ты хочешь такой же?

—