"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Таких много, они боятся родителей больше, чем свою будущую судьбу, да и ты для них неясен и непонятен, Федя. Вот они и не торопятся. Знали бы, сколько у тебя есть денег, то уже давно силком повесили тебе на шею свою Лизоньку, а так ты их сам в неведенье держишь.

— Согласен, — пожал я плечами.

— А что Женевьева? — поинтересовался тут же Пётр.

— Не знаю, никак не могу с ней увидеться, и она мне платок прислала, — решился я поделиться с другом.

— Платоок! — протянул он, — ну, это тебе, брат, повезло, — платки просто так не дарят.

— Я в госпитале лежал, может, поэтому.

— Может, но всё равно, платок — это уже личное. Тебе не стоит связываться с Лизой, разве что, как совсем запасной вариант, и нужно поговорить с Женевьевой.

— Я знаю, но не получается, ты же видишь, что у нас занятия не совпадают. Вообще расписание другое, а она ещё и с охранником стала ходить.

— Если с охранником, значит, совсем дела плохи в империи. А ты ведь можешь у неё стать охранником?

— С чего бы вдруг? Нет, никто не разрешит, да и разные факультеты, это нужно на факультет воздушного транспорта переходить.

— Ну и переходи, подай прошение, так, мол, и так, хочу учиться воздушному транспорту, более перспективное направление. Второй курс только, разрешат, если уж совсем препонов не возникнет, да ты на хорошем счёту, не посмеют отказать. Ты ведь и на приёме у императора был⁈ Кстати, хороший повод поговорить с Женевьевой. Можно остановить её и задать вопросы о факультете.

— Там Марфа эта, купчиха, постоянно возле неё вертится.

— Она уже переводится на другой факультет, пару дней или неделя, и она уедет, так что, подходи, не бойся.

— Ладно, почему бы и нет.

— Вот и я говорю!

— Да, надо только выбрать время.

Но на следующей неделе мне пришло письмо от Лизы, прочитав которое я решил, как можно быстрее, последовать совету Петра и форсировать события. Письмо содержало множество намёков, которые я, как сын небогатых родителей, прекрасно понял и которые мне не понравились. А ещё передо мной ясно замаячила возможность жениться на Лизе.

Ведь стоит только показать с важным видом свою чековую книжку её отцу, а также упомянуть, что я продаю квартиру в Крестополе и вскоре куплю здесь, как моя судьба для них будет решена, а я как-то ещё не готов жениться, если честно. Может, это и неправильно, но не готов, так что, пора найти и вывести на разговор Женевьеву. Однако, и ответ Лизе написать нужно.

А что писать? Первой мыслью было согласиться, потом отказать, затем просто не писать ответ, в итоге я решил сделать паузу и ответить, что на следующей неделе встретиться не смогу. Написав письмо, я отправил его по адресу, а сам стал настойчиво искать возможность поговорить с Женевьевой.

Вскоре мне представился подходящий случай, правда, для этого мне пришлось отпроситься с последней пары, чтобы уж наверняка поймать девушку. Заняв свой пост в коридоре, недалеко от двери в лекционный зал, где у неё проходили занятия, я взял в руки учебник и стал внимательно его изучать, как будто только в нём имелись ответы на все мои вопросы, в том числе и личные.

Ждать пришлось минут двадцать, когда, наконец, двери аудитории распахнулись, и оттуда стали выходить студенты. Я отошёл дальше, чтобы не привлекать к себе много внимания и одновременно иметь возможность заранее увидеть Женевьеву. Дальше я предполагал поговорить с ней в большом зале, что находился ниже, и где я мог легко догнать её, как бы невзначай. А вот и она!

Женевьева в своём брючном костюме, в котором обычно ходила на занятия, выглядела просто потрясающе, а я смалодушничал и заклеил сегодня свой шрам пластырем. Увидев девушку, я отлип от стены и влился в общий поток студентов, стараясь не упустить её из вида и не отстать. Женевьева тоже заметила меня, но не ускоряла шаг, и когда мы спустились в огромный холл учебного здания, она остановилась и, обернувшись ко мне, посмотрела прямо в глаза.

— Женевьева⁈

— Слушаю вас, барон! — внешне холодно, но с откровенным любопытством отозвалась девушка.

— Я хотел бы с вами поговорить.

— Вы уже со мной и так разговариваете, барон…

— Да, но я хотел бы…

— Слушаю вас, барон, вы уже две минуты пытаетесь завязать со мной разговор, но всё никак не начнёте. Я уже стала уставать. И зачем вы налепили на лицо этот ужасный пластырь, он вам не идёт! — и Женевьева дёрнула головой. Элегантная шляпка от этого движения заколыхалась, как от ветра, указывая на мой провал.

Мимо проходили другие студенты, с любопытством глядя на нас и переговариваясь. Женевьева сделал несколько шагов, отойдя к широкому большому окну, и я шагнул вслед за ней, как будто меня привязали к ней верёвочкой. Тут я вспомнил про пластырь и, схватившись за него, сдёрнул резким рывком с лица.

— Гм, ну не стоит так буквально понимать мои слова, барон, хотя, должна признать, что шрам действительно довольно уродлив, но он получен в бою, а значит, носитель его более благороден, чем те, которые сбежали с поля боя и потому с ним вы производите впечатление настоящего мужчины. И вообще, со временем он станет украшать ваше лицо для дам, а другим мужчинам внушать уважение и страх.

Произнося эти слова, Женевьева смотрела мне прямо в лицо, и говорила это честно, ничуть не кривя душой, так, как есть. И от её слов мне становилось как-то теплее и даже спокойнее. Меня накрыла мягкая волна любви, да так, что я не мог произнести больше ни слова, только