Фантастика 2026-78 - Денис Арзамасов

непонятно почему, нового придумывать не могу. Расскажу только очень старые знания. У современных магов этих знаний нет совсем, я проверял. Кто-то уже давно все подчистил.

— Ритуалистика? — моя больная тема с некоторых пор. Вот с того самого воспоминания, где я совсем мал. — А разрушить чужой ритуал сможете?

— Да, — пожимает плечами существо. — Подробнее?

Игнорирую его вопрос. Вот эта часть их опыта, как не хотелось бы признавать, людям скорее всего пригодится. Да и мне, если быть честным — тоже. — Вы дадите клятву, что не навредите мне ни прямо, ни косвенно. Если узнаете, что кто-то со стороны собирается выступить напрямую против меня, обязательно найдёте возможность мне об этом сообщить, — разъясняю.

— Это приемлемо, — соглашается мужик. — А если ты вдруг решишь напасть на нас?

— Значит, вы просто сдохнете или сгорите. — Пожимаю плечами. — На себя навешивать дополнительные ограничения не вижу смысла. Это не в моих интересах.

— Ладно, еще требования будут? — спрашивает черный маг.

— Я вас оставляю относительно свободными и за это хочу поддержки, — озвучиваю свои условия. — Везде беспрекословно вы принимаете мою сторону, даже если не согласны. Без вариантов.

— Но это же рабство! Форменное! — мужик подскакивает с места.

Феофан чуть отлетает, а по кромке щита зажигается еле заметный огонь.

— Нет. Это не рабство. Это это ваши ограничения. Довольно простые, — спокойно объясняю. — Просто не пересекаемся ни в одной сфере, и тогда вы ничем мне не обязаны.

— Это вполне возможно, — раздумывает мужик и снова прищуривает глаза.

Зуб даю, что этот товарищ уже думает, как меня кинуть.

— Ваши портреты я просто перенесу с чердака в подвал, чтобы они никому не показывались на глаза.

Ещё раз проговариваю вслух все то, к чему мы пришли.

— Согласен? — Протягиваю руку.

— Согласен! — пожимает мне руку существо.

В тот же момент мужик сжимается от боли. Кажется, он хотел сразу, не отходя от кассы, нарушить договор. Только интересно, каким таким образом?

— Тяжело? — участливо интересуюсь.

Фей за моей спиной хихикает. Он тоже видит, что происходит и явно злорадствует. Жалость к таким существам испытывать не хочется.

— Да как ты такой появился? — сквозь зубы рычит мужик. — Мы же теперь не можем нарушить условия.

— Не можете, — подтверждаю. — Что делать? Соблюдать! — смеюсь. — В этом и состоял мой интерес. Понятное же дело, что вы собирались меня кинуть практически сразу.

Дом сотрясается от серии ударов. Слышу треск и грохот. Стены ходят ходуном.

— Тупица! — доносится из зеркала.

Подхожу. Тётка медленно уплывает вглубь зазеркалья. Она цепляется за невидимые предметы, но её упрямо затягивает. В зеркале проступает моё отражение. От неприятного духа не осталось и следа. Да уж, после таких историй в это зеркало смотреться совсем нет желания.

— А всё, — наблюдает за моими манипуляциями мужик из магистрата. — Больше она тут не появится.

— Почему? — удивляюсь.

Феофан близко не подлетает, ему эта женщина не понравилась еще больше моего. Он просто держит щит издалека.

— Это несет косвенный вред. А вдруг ты испугаешься? — сквозь маску презрения к этой женщине объясняет маг. — А вдруг тебе станет неприятно? Это же вред. Все. Теперь это просто зеркало, — грустно усмехается.

— Теперь я могу перенести его в прихожую? — уточняю.

— Да куда хочешь переноси, — машет рукой черный маг. — Это теперь не портал, а обычное зеркало. Никто из него не выйдет. А мне надо перенастраивать ритуал. Все-таки ты прав: людей, которые нападают на нас много. Худо-бедно мы на этом проживём. Одно радует — ты не вечен.

Не перестаю удивляться злобе и наглости мужика.

— Если я перенесу зеркало, ваши больше не смогут оттуда вылезать, — размышляю.

— Да смогут: зеркало-то останется. Как появится возможность, они сразу попросятся, — отвечает мужик. — Сначала тебя предупредим, всё по договору. Лет через пятьдесят попросим тебя, чтобы зеркало превратилось в официальную точку выхода. Вряд ли раньше, — вздыхает мужик. — Да и здесь мне больше нечего делать.

— Не-не, подожди, — останавливаю его. — Давай договоримся. Мне нужны услуги ритуалиста.

Черный маг заинтересованно всматривается в мои глаза.

— А поконкретнее?

— Со мной проводили один ритуал, еще в детстве, — рассказываю. — Ограничили мои возможности. Ритуал надо надломить. Или покажи мне, как я могу это сам сделать.

Мужичок надувает щеки и раздумывает.

— Ломать не строить, — предупреждает меня. — Давай определимся со временем. Хотя бы примерно. Мне понадобится настроенная пентаграмма и некоторое количество расходников. Я тебе сообщу, когда всё будет готово.

— Ориентировочно? — спрашиваю.

— Наверное, недели полторы, — минуту раздумывает маг. — Сразу после ярмарки. Там как раз приедут караваны, привезут на продажу то, что нужно. Вот только теперь у меня проблема со сбережениями, — намекает мужик. — Мои ты забираешь. Других нет.

— Давай сделаем так, — предлагаю. — Как раз из них и потратишь. Хватит же? Мне нужен результат, а не деньги.

— Обманет, Витя. Ой, обманет, — причитает Феофан, как только слышит, что речь зашла о золотых.

— Хорошо! — уже не так грустно соглашается мужик.

Видимо, он правда честный чиновник, но только на фоне остальных. На какие-то поступления все же рассчитывает.

— Тогда про тело нежити поговорим чуть позже, — напоминаю.

Мужик оборачивается уже на пороге и кивает. Как только он выходит, дом успокаивается

Напряжение уходит из стен, скрипы затихают.

— Вот и славно, — выдыхаю.

Щит над нами выключается и дышать становится легче.

— А мы не продешевили? — беспокоится Феофан.

— Нет, — отвечаю. — Они же только в самом начале пути. Хозяева картин не вернули себе мощь. Мы взяли даже то, что они не готовы были отдать. Да и фактически у нас договор с одним человеком. Двое других очень нескоро появятся в пределах этого дома.

— Мало выгоды, — огорчается фей.

— Для договора с одним человеком всё вполне неплохо, как мне кажется, — объясняю. — Мы за бесплатно получаем очень неплохого консультанта именно в тех вопросах, которые нас интересуют. И пускай, он черный маг — да мне без разницы. Проблема королевств. Я так понимаю, фактически, он один. В этом городе существует лет пятьдесят. Поэтому сделать