Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

— Макс, ты меня слышишь? — спросил Мичурин.

— Слышу, Вася, — ответил я. — Кто эта счастливица?

Василий кивнул на дверь.

— Оксанка, — сообщил он. — Плотникова. Классная ведь девчонка. Правда? Мне она нравится.

Я пожал плечами.

— Хороший выбор.

— Пацаны, вы о чём сейчас говорите? — спросил Колян.

Он взглянул сперва на меня, затем на Василия. Мичурин вздохнул и посмотрел мне в лицо: будто спросил разрешения. Я кивнул. Отражения солнечных лучей на стене радостно подпрыгнули. Мичурин скрипнул пружинами: слез с кровати. Присел около тумбочки, достал из неё коричневую папку из кожзама. Задумчиво хмыкнул, пошуршал бумагами. Птицы за окном комнаты выжидающе притихли, замерли на стене солнечные зайчики. Колян нахмурил брови, склонился вперёд и взглянул поверх Васиного плеча. Мичурин вынул из папки подписанный кровью договор, протянул его Дроздову.

— Вот, — сказал он, — взгляни.

— Что это? — поинтересовался Колян.

— Ты читай, читай. Это договор. Между мной и Максом.

Дроздов уставился на бумагу, пошевелил губами.

Мичурин замер в шаге от него, скрестил на груди руки и закусил губу, словно от волнения.

Я увидел, как Колян удивлённо вскинул брови.

Полминуты спустя Дроздов озадаченно хмыкнул.

Он поднял глаза, спросил:

— Пацаны, вы серьёзно? Штраф: миллиард? Где вы его возьмёте?

Мичурин высокомерно усмехнулся и заявил:

— Миллиард нам не понадобится. Потому что мы с Максом выполним условия договора. Миллиард — это чтобы никто из нас не соскочил. Это Макс меня так припугнул, чтобы я не сдрейфил перед девчонками. Но лично я соскакивать не собираюсь.

Колян взмахнул договором и переспросил:

— То есть… вы договорились закадрить девчонок?

— Девчонку, — уточнил Василий. — Одну. Для меня. Кадрить буду я. А Макс станет моим наставником в этом деле. Там же чёрным по белому это написано. Я три месяца выполняю все советы Макса. Пока не пересплю с… Ксюшей.

Мы будто бы по команде посмотрели на дверь, за которую недавно вышли Плотникова и Зайцева.

— Почему именно с Ксюхой? — поинтересовался Дроздов. — Здесь ничего о ней не сказано.

Колян показал нам страницу договора.

— Там сказано, что я определюсь с выбором до среды, — сказал Василий. — Я определился раньше. Только что. Это будет Плотникова.

— А… почему не Зайцева?

Василий бросил на меня взгляд, снова повернулся к Дроздову и пояснил:

— У Наташки уже есть парень. Я ж не гад какой, чтобы их разлучать. Наташка если и сбежит от своего жениха, то не ко мне, а к Максу. Видел, как они спелись? В общем, ну её. Да и… Ксюша ведь классная! Разве не так?

Мичурин пристально взглянул на Дроздова.

Тот будто бы вынужденно кивнул и ответил:

— Классная. Само собой. Просто… раньше-то вы мне почему обо всём этом не рассказали?

Василий пожал плечами.

— Что тут рассказывать-то? — произнёс он. — Ещё ведь ничего не ясно было. Пока я не определился. Вот, теперь ты всё знаешь.

Мичурин забрал из рук Дроздова бумагу и вернул её в папку.

Колян повернул лицо в мою сторону и спросил:

— Что дальше, Макс? Что теперь делать будете? Какой у вас план?

Василий прижал папку к животу и тоже посмотрел на меня.

Я пробежался взглядом по стене над кроватями, где поверх остатков обоев застыли пятна света. Насекомых там не заметил. Вспомнил одну из идей, которые посетили меня ещё вчера, после активации «Второго дыхания».

— План прост и эффективен, — ответил я. — Сделаем всё по науке. Как и договаривались.

Колян сказал:

— По науке — это как?

— Что я должен делать? — уточнил Василий.

Я указал ему на стул и потребовал:

— Присядь, Вася. Не маячь у меня над головой. Сейчас я вами всё объясню.

* * *

Дроздов расположился на своей кровати: уселся, скрестив ноги.

Мичурин замер на стуле за столом.

Я поёрзал на лавке, принял удобное положение и сказал:

— Для начала я хочу, чтобы вы, парни, поняли цель наших сегодняшних действий. Она состоит в том, чтобы Оксана Плотникова заинтересовалась Василием, как хорошим кандидатом в мужья. Что это значит? Мы покажем ей, что у нашего Васи есть задатки «настоящего» мужчины. Пока только задатки, которые в не таком уж далёком будущем поднимут Василия на самую вершину нашего общества. Если конкретно: Вася продемонстрирует Плотниковой решительность и целеустремлённость. Покажет, что он чётко видит цель и ясно понимает, как этой цели достигнет — пусть пока и продемонстрирует это не на самом впечатляющем примере. Тут важен сам факт. Ведь путь наверх состоит из множества подобных шагов-достижений. Нам нужно, чтобы Оксана уже сейчас поняла: будучи Васиной девушкой она гарантированно повысит свой статус в глазах окружающих. А в перспективе так и вообще получит то, что не дадут ей прочие мужчины-прожигатели жизни. Ведь наш Василий не такой. Он уже в ближайшие годы покорит немалые высоты. А Ксюша будет дурой, если не захомутает его уже сейчас, пока другие женщины ещё в полной мере не осознали Васину перспективность.

Я перевёл дыхание.

Колян недоверчиво хмыкнул.

— Как Васька это сделает? — спросил он.

Я заглянул в глаза доверчиво смотревшему на меня Мичурину и сообщил:

— Любой, даже самый долгий путь начинается с первого шага. Нам повезло, что Оксана ещё не составила о тебе, Вася, чёткое впечатление. Потому что изменить его было бы сложнее, чем построить на пустом месте. Поэтому ты, Вася, уже сейчас определись, чего хочешь от этой жизни. Потому что «настоящий» мужчина всегда знает, что ему нажно. Пусть это будет простое и понятное желание. К примеру: ты решил, что к сорока годам возглавишь Костомукшский ГОК. Это план минимум. А план максимум — собственный кабинет в Министерстве промышленности Российской Федерации. Достойное желание? В глазах простой тульской девчонки — вполне достойное. Оксана ведь понимает, какие плюшки даст тебе должность директора ГОКа или кабинет в московском Министерстве. Важно, чтобы у Плотниковой появилась уверенность в том, что твои цели — не пустые мечты. Для этого мы ей покажем, как ты, Вася, добиваешься своих целей: спокойно и уверенно. При этом ты проявишь и лидерские качества, которые необходимы будущему большому начальнику. Чтобы Оксана поняла, что лучшего варианта она может и не найти: такие мужчины, как ты — нарасхват, на дороге не валяются.

Колян усмехнулся.

— Почему же тогда