И пришел слон - Василий Анатольевич Криптонов

— А что читают в министерстве?

— «Академический вестник» в первую очередь.

«Академический вестник» о моих успехах молчал. Ждал, пока в министерстве обозначат правильный ход мысли. Нужно было постараться не ударить в грязь лицом. Диль старалась.

— Вам, Кеша, всё хиханьки, — сказал я в кафе, — а мне, между прочим, принесли яйца.

— Яйца? — озадачился Кеша.

— Целую корзинку. А потом ещё пирог. И вообще наповадились на крыльцо продукты носить.

— Зачем? Не понимаю.

— Так, а вы статью-то свою читали?

— Прошу прощения!

— Да вот не знаю, прощать вас или ещё подумать! Я у вас героем представлен, который людям принёс искусство магии, доступное к освоению простыми людьми. Скоро, мол, все уравняются и наступит всеобщее благоденствие.

— Я этого совершенно точно не писал!

— Значит, за вас постарались.

— Какой кошмар… Это ведь невозможное дело!

— Не пишите вы больше в «Последние известия», Кеша.

— Так ведь нет никаких других газет!

— Вот ни в какие и не пишите. Займитесь полезным делом.

— Каким же это, например?

— Снег лопатой покидайте.

— Это дворником, что ли?

— Ну а почему бы и да? Работа почётная.

Кеша не проникся гражданской сознательностью и с журнализмом не завязал. Но извинился и пообещал напечатать опровержение. Подогретый кофеином, умчался продавливать идею в редакции. Что из этого вышло, предмет для отдельного рассказа.

Вообще, жизнь в академии магии была чревата тем, что куда ни глянь — везде предмет для отдельного рассказа. Могло показаться, что случай с господином Барышниковым — это нечто из ряда вон, однако увы, ситуация эта была не то чтобы тривиальная, однако базовая.

Магически одарённые юноши и девушки, осваивая непростую науку обуздывания своих талантов, то и дело оступались, и преподавателям приходилось иметь дело с последствиями.

Вот, например, не далее как на прошлой неделе, первокурсник-анимаг обернулся свиньёй и убежал в лес. Зачем? Загадка, на вопрос ответить никто не сумел. Свиньёй он обернулся самой обычной, домашней, к дикой жизни не приспособленной. А в лесу холодно, снег лежит. И рыщут голодные волки. Гипотетически.

Разумеется, устроили всеобщий аврал, и все, включая студентов, отправились прочёсывать лес частым гребнем. Судя по выражению лиц опытных участников процесса, найти студента живым шансов было ноль целых, ноль десятых.

К счастью, к тому времени мы с Диль уже вырыли магическим образом подготовленный торрель, и я приступил к испытаниям.

— Пропавший свинообразный студент жив?

Торрель, покрутившись, повалился набок, явив потолку букву G.

— Очень хорошо, — кивнул я. — А живым мы его найдём?

Я снова раскрутил торрель и получил ответ: N.

— Печальненько, — резюмировал я и посмотрел на Диль. — Ну что, рискуем?

— У торреля можно спросить, каковы будут последствия вмешательства.

— Да какая разница? Пацан погибает. Что мы, с последствиями не разберёмся, в самом деле? Не в первый раз, Диль.

Я макнул перо в чернила, написал на магическом клочке бумаги: «Студента, обернувшегося свиньёй, нашли живым и здоровым, отделавшимся лёгким испугом такого-то числа, месяца, года, в такое-то местное время» — и сжёг на свече.

Браслет хорошо полыхнул, Диль вздрогнула. У меня самого сил почти не вытянуло, по крайней мере, я ничего такого не почувствовал.

Пацана нашли, расколдовали. Оказалось, что его папенька проиграл всё семейное состояние и загрустил. Грусть передалась пацану, которому нечем было оплатить второй семестр обучения в академии, да ещё и первый, как выяснилось, был в кредит. Нарушил технику безопасности. Перекидываться в зверя можно только в спокойном и умиротворённом состоянии духа. А он весь в раздрае был, вот и не сумел обуздать свинью.

— Это неправильно, — заявила мне ночью в постели Танька. — Вот-вот праздники, а у человека вся жизнь под откос летит.

— Знаешь, Татьяна, то, что аристократы называют «жизнь под откос летит», обычные люди называют «вторник».

— Это жестокое рассуждение.

— А что ты предлагаешь?

— Мы ведь богаты. Нужно ему помочь!

— Как именно? Ты не слишком-то преувеличивай размеры своего богатства. Если выкупишь обратно имение его папочки, сама останешься ни с чем. А он завтра снова всё продует, к гадалке не ходи.

— Фр.

— Полностью согласен.

— Но папа же — ректор!

— И спасибо ему за это.

— Может быть, он сумеет как-то устроить, чтобы этот несчастный ребёнок продолжал учиться.

— Этот «несчастный ребёнок» лишь на год младше тебя. Впрочем, согласен, идея здравая. Однако ты с ним самим для начала поговори, узнай, чем дышит, чего от жизни хочет.

— Я⁈

— Ну а кто?

— Ты, разумеется! Ты со всеми разговаривариваешь и всем помогаешь.

— Угу, нашла телефон доверия… Я ему, вообще-то, уже жизнь спас. Теперь твоя очередь.

Я ждал вопросов, удивлений, мол, как это так ты жизнь спас, когда и на поиски толком не ходил. Нет, ну я ходил, конечно, однако не успел дойти до леса — нашли пацана. Но Танька, помолчав, сказала только:

— Ты ведь очень-очень хорошо понимаешь, что делаешь?

— Ты о чём?

— О магии Ананке.

— Откуда…

— Саш, я ведь помню, как ты написал, чтобы я успокоилась, сжёг на свечке, и я успокоилась. Что это могло быть, как не она.

— А почему сразу ничего не спросила?

— Боялась…

— Магии?

— Что ты разозлишься.

— Ну да, страшно… Всё нормально будет, спи.

На следующий день Танька разыскала пострадавшего студента и прощупала его внутренний мир. Парень предсказуемо хотел учиться. Судя по моим сводкам, полученным в деканате его факультета, учился он прилежно. Вдвоём с Танькой мы насели на Фёдора Игнатьевича. Упирали на то, что сама Татьяна уже в следующем году демобилизуется, и её условно-бюджетное место вполне можно отдать пацану. Фёдор Игнатьевич уступил, куда ему было деваться.

А потом грянула кешина статья. Старцев приехал во всей красоте своей новой хитровыдуманной сущности. Угрюмо кивнула Диль — да, мол, всё это — последствия. И протянула написанный доклад.

— Ну что ж, — вздохнул я, дочитав гладкий и красивый текст. — Прорвёмся?

— По крайней мере, мы сделаем всё, от нас зависящее.

— В крайнем случае меня уволят.

— Тебя это не расстроит.

— Верно мыслишь.

— Вы сможете сразу пожениться.

— Тоже да.

— Мы ничего не теряем.

— Ну как… Выпрут из академии, и кроме клуба ходить некуда будет. А там всё-таки атмосфера немножко не