Операция "Янус-1" - Артём Март

Я не хочу умирать должником. Не хочу, чтобы все узнали, что последний человек моего рода погиб, задолжав Халим-Бабе. Позволь помочь тебе отыскать американца. Поверь, выкупом, который могут за него дать, ты вернёшь не только калым, но и компенсируешь все свои расходы, что понёс сегодня. Даже больше. Я уверен, что ты ещё и заработаешь.

Халим-Баба по-прежнему молчал. Но если раньше его взгляд светился холодной яростью, то теперь в нём блеснул и интерес.

— Мне нечего терять, Халим-Баба, — проскрипел Мирзак. — Незачем врать. Моя жизнь в твоих руках. Я хочу лишь одного — окончить жизнь, как подобает знатному человеку, — с честью. А ещё, по твоей милости, узнать, что за вероломный мерзавец стрелял в твоего человека. Узнать и отомстить.

Мирзак неплохо знал Халим-Бабу. Знал, что зажиточного полевого командира очень удручает то обстоятельство, что пусть у него и есть деньги, лошади и люди, но нет имени. Что он происходит из совершенно не знатного рода крестьян и каменщиков. О чём, между прочим, другие, более знатные главари банд не упускали случая напомнить ему.

Знал Мирзак также и то, что Халим-Баба очень любил, когда с ним обращаются, как с хозяином. Как со знатным человеком. Знал и, конечно же, не хотел умирать. Надеялся, что если поможет Бабе отыскать американца, злоба того поутихнет, и он решит не убивать Мирзака. Оставит его в живых.

Мирзак не прогадал.

— И куда же, по твоему мнению, — прищурившись, медленно проговорил Халим-Баба, — мог сбежать этот твой американский шпион?

* * *

— А я думал, — проговорил Стоун, слегка обернувшись ко мне, — что ты умнее, Селихов. Не понимаешь, что ли, что идти нужно не вверх? Что нельзя подниматься, там мы будем как на ладони! Нужно спускаться к расщелине внизу. Там мы можем попасть к горному озеру и…

Я не дал ему договорить. Вместо этого сильно пнул по голени. Американец тут же бухнулся на колени и выругался на английском. Тогда я пнул его ещё раз, но уже в спину. Стоун растянулся меж камней.

Я спокойно прошёл вперёд. Опустился рядом с отплевывающимся грязью Стоуном. Схватил его за волосы и приподнял голову.

— Что я тебе говорил про лишнюю трепотню?

Стоун похрустел песком на зубах. Сплюнул на землю.

— Понял-понял, — сказал он зло. — Ты в одиночку пришёл взять меня в плен. Ты тут босс.

Не говоря ни слова, я отпустил его волосы, одновременно толкнув в темечко. Приказал встать. Стоун с большим трудом, охая и поругиваясь на разных языках, поднялся.

— А теперь — шагай.

Впрочем, в молчании мы шли недолго. Когда достигли ребристой скальной стены и направились вверх вдоль неё, Стоун заговорил снова:

— Никогда я не слыхал такого, чтоб солдат ходил выполнять боевую миссию в одиночку. Обычно так делают только самоубийцы. А?

— Ты слишком болтлив для црушника, — холодно ответил я.

— Понял-понял. Но сначала позволь один-единственный вопрос. Можно?

Я не ответил, но шаг ускорил, чтобы сблизиться со Стоуном. Решил, что сейчас отделаю его так, что ему ещё долго не захочется говорить. Ну раз уж с первого раза до него плохо доходит.

— Ты из советской программы супер-солдат? — даже вроде бы серьёзно спросил американец. — Ну, тех, кого получают от скрещивания обезьян с человеком, накачивают химикатами и наркотиками в тайных подвалах КГБ, а потом выпускают воевать? Вам полагается поодиночке работать?

Когда я занёс над ним автомат, Стоун поднял руки в защитном жесте. Крикнул:

— Да понял я! Понял! Молчу!

Несмотря на это, я треснул его прикладом в лоб. Но не сильно, чисто для профилактики разразившегося у Стоуна на фоне стресса словесного поноса.

Американец скривился, схватился за голову, поскользнулся и рухнул на тропу. Едва не съехал вниз на заднице.

— Oh… Shit… — кривясь от боли, прошипел он. — F*ck… Ты чего вытворяешь⁈ Я ж сказал, что больше не буду!

Я извлёк нож из ножен на ремне. Пошёл к Стоуну. Американец округлил глаза и принялся неловко отползать, изо всех сил орудуя ногами и связанными руками.

— Ещё одно слово, — я схватил его за ворот защитной куртки, — и я стану отрезать тебе пальцы. Один за другим. Понял?

Эти слова были произнесены мной намеренно беззлобно и даже весьма обыденно. Короче говоря — совершенно безэмоционально. И, как я ожидал, такой тон напугал бывшего специального агента сильнее любых криков.

Стоун уставился на клинок американского ножа, что подарил мне вэдэвэшник.

— Понял, — сглотнул он. — Я буду нем, как могила.

— Я на это надеюсь, — поднялся я. — Вставай.

Не успел Стоун подняться, как внезапно раздался одиночный выстрел. Стоун тут же рухнул обратно на тропу. Я тоже залёг прямо там, где стоял.

А потом увидел, как впереди, метрах в двадцати выше по тропе, со скалы рухнул душман, да так и замер у её подножия трупом. Ещё один засуетился метрах в трёх над землёй, на скальном выступе, скрытом от нас заворотом стены. Душман отбросил нож и принялся карабкаться вверх по скале, к третьему, уже что-то кричащему ему сверху, с её плоской вершины.

Все трое не носили огнестрельного оружия и выглядели настоящими оборвышами. Видимо, это были недобитки отряда Мирзака, решившие устроить на нас засаду.

— Сука, мля… — выругался Стоун, проявив неплохое знание и русской обсценной лексики, — откуда стреляли⁈

Несколько мгновений я искал стрелка взглядом. Впрочем, стрелок выдал себя сам. Он, совершенно невидимый меж камней, вдруг взял и помахал мне рукой.

— Алим… — тихо прошептал я и улыбнулся.

Значит, он наблюдал за нами и сменил позицию, чтобы прикрывать. Выносливый чёрт, что ни говори.

Я махнул ему в ответ. Потом бросил американцу:

— Вставай. Надо ускоряться. Выстрел слышали не мы одни.

* * *

— Слышали? — сказал Мирзак, когда услышал отгремевший в горах выстрел.

Моджахеды Халим-Бабы, занимавшиеся тем, что обирали мертвецов, проверяли подпруги и уздечки, а также перезаряжали оружие, все как один напряглись.

Халим-Баба, уже поставивший ногу в стремя, замер на полудвижении.

— Слышали? — повторил Мирзак, которого верёвкой привязали к луке одного из сёдел. — Это он. Стрелок.

— Откуда ты знаешь? — поморщился Халим-Баба.

Мирзак, весь обратившийся в слух, не ответил на его вопрос.

— Я знаю, где стреляли, — вместо этого сказал он.

Глава 8

— Неважно выглядит твой товарищ, комрад Селихов, — проговорил Стоун, пока я осматривал раны Алима.

Мы добрались до позиции, которую занял Канджиев, примерно через минут семь после прозвучавшего выстрела.

Алим, как всегда, профессионально определил точку, с которой можно было вести огонь. Это была удобная, спрятанная за камнями вымоина на склоне. Если смотреть снизу, казалось, что позиция находится