Ван-Ван из Чайны 5 - Павел Смолин

— Наши склады пусты! — с восторженной рожей тыкал он мне в лицо «айфоном» со строчками каких-то цифр на экране. — Фабрики с сегодняшнего дня переводятся на круглосуточное производство, наши акции на Гонконгской бирже вышли на первую строчку рейтинга самых быстрорастущих активов! Капитализация троилась за считанные часы! Финансовые аналитики уже назвали это «феноменом»!

Пока он рассказывал, насколько «Анте» пофигу на всякие там «позоры» и «клоунады», а так же лично на меня, Маша сидела на стуле и доедала мои запасы клубники.

Ох не даром Пушкин писал «чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей». Марию полнейший игнор со стороны «племянничка», походу, задел — она давно и надежно привыкла быть в центре внимания — поэтому я даже как-то не понял, что именно она сделала, однако факт остается фактом — «племянничек» поразительно быстро забыл об успехе семейного предприятия и отправился «выгуливать» Марию. Последняя при этом смотрела на него как охотник на трофей, и мне оставалось только перекрестить спину уходящего члена семейства Динг. Помянем.

В коридоре было слышно пропущенные через микрофон слова герцога:

— Комиссия бла-бла… Прецедент бла-бла… Благодаря новейшим технологиям эксперты установили бла-бла… Размер красной полоски составил 0.32 дюйма. Таким образом, судья допустил ошибку — мистер Ван не нарушил регламент и является несомненным победителем Уимблдона-2015.

«Новейшие технологии» у него, ага. Председатель о них рассказывал с отчетливой издевкой в голосе — организаторы распечатали стоп-кадр с трансляции на струйном, черно-белом принтере и полчаса колдовали над картинкой с линейками. Мясная нейросетка, блин!

На самом деле изначально кадр взяли другой, там чуть больше ширина получилась, аккурат на дисквалификацию хватало, но после долгого обсуждения потенциальных репутационных потерь, судебных издержек и созвонов с какими-то лордами, было решено кадрик поменять.

Поднебесная сейчас бесконечно далека от своего жалкого состояния образца расцвета британского империализма, и слабость показывать ненавидит. Да, существует общеизвестный, комичный механизм «последнего китайского предупреждения», но здесь само Небо велело надавить на англичан как надо. Сиречь — кулуарно и без официальных заявлений работников нашего МИДа.

На одной чаше весов — пяток миллиметров красной ткани. На другой — миллиарды судебных издержек, обильные проблемы в товарообороте с Китаем (некоторые наши предприниматели от этого разорятся, но когда чиновников интересовали такие мелочи?), уход из тенниса некоторого числа рекламодателей, которые с одной стороны шум любят, а с другой — не очень, а в качестве чудовищно тяжелой вишенки на торте колоссальная волна возмущения от моих коллег по спорту. Всего этого хватило, чтобы в организаторах проснулся инстинкт самосохранения, а отдуваться за всю эту суету придется персонально судье — герцог прямо об этом заявил.

Достигнувшее благодаря ванне и кондиционеру в раздевалке температурного комфорта тело при выходе на корт содрогнулось от жары, и я как-то даже опешил: я что, реально вот на этой жаре и под этим вот моментально высушившем волосы солнцем два с чем-то часа с ракеткой бегал и прыгал? Не верю! Это был кто-то другой!

Трибуны встретили мое появление ликующим рёвом — несправедливо обиженных люди как правило любят, и теперь я могу твердо заявить: «хейтеров» здесь у меня не осталось — вон, даже индусы аплодируют, свистят и машут руками.

— Чего проход загородил? — раздался за спиной веселый голос Федерера. — Шлем на глаза сполз?

— Пекло, — обернувшись, указал я на небо. — Даже не верится, что мы это вывезли.

— Привыкай, малыш, — хлопнул он меня по плечу. — Это Уимблдон.

Мы пошли в направлении суеты — операторы и журналисты толкались за лучшие места, организаторы тащили кубок и «тарелку» для занявшего второе место Роджера.

— Может карьеру закончить? — поделился я с ним мыслями. — Круче уже наверно не будет, останусь в истории феноменом: пришел, собрал Шлем и ушел непобежденным.

— Ушел трусом, — поправил Федерер. — Мало занять первую строчку, нужно хотя бы еще пару сезонов доказывать, что это — не случайность.

— Ты прав, — признал я. — Чем длиннее винстрик, тем больше страх его потерять. Унести его сейчас — все равно, что расписаться в трусости. Сам же потом жалеть буду.

— Будешь, — подтвердил Роджер. — К тому же твой Шлем было бы неплохо покрыть золотом. Нет уж, я не позволю тебе уйти — мы долго варились в своем болоте из десятка человек, прыгали по рейтингу туда-сюда. Расслабились, — самокритично вздохнул и развел руками. — А ты пришел и вдохнул в наше болото новую жизнь. Теперь ты — самый желанный трофей, и мы с парнями сотрем руки и ноги в порошок, чтобы прервать твой винстрик.

Все эти «болотные монстры» с пугающей систематичностью «набирают». Полагаю, дело в мотивации. Именно это Федерер только что и озвучил. Ну обидно — ты весь такой профессионал с многолетним стажем, а тут приходит деревенский китайский пацан и переворачивает годами складывавшийся порядок вещей с ног на голову, ракетой влетев на первую строчку и сделав то, что никому не удавалось с 1969-го года. Обидно. Завидно. Реваншизм пожирает так, что рука сама тянется к ракетке — чего это ты сидишь, бывший топ? Ну-ка давай дополнительную тренировочку!

— Страшно, — признался я.

— Правильно — бойся! — оскалившись, зловеще прошипел на меня Федерер.

— Даже не пытайся, — фыркнул я. — Я в свою голову даже родную бабушку не пускаю.

— Слабые удары валят крепкие дубы, — пожав плечами, изрек Роджер англоязычный аналог поговорки «вода камень точит».

— Азиаты в этом плане круче, — самодовольно заявил я. — Благодаря Чингиз-хану у нас появилось цивилизационное оружие под названием «длинная воля». Я им владею по праву рождения в полной мере.

— Расист, — приложил меня Роджер.

— Неправда, — отмахнулся я. — Всем известно, что расистами могут быть только белые.

Хохотнув, Федерер посерьезнел и с тоской пожалел:

— Жаль, что Новак всего этого не увидел.

— Очень жаль, — согласился я. — Я хочу посветить ему свою победу.

— Это будет правильно, — одобрил он. — Я собирался сделать так же, но… — развел руками.

Камеры, до которых мы к этому моменту благополучно добрались, жадно принялись фиксировать нас на пленки и флешки. Здесь же нам пришлось временно разделиться.

Обычно первым награждают проигравшего, но существует такая штука как «эфирное время», и его впустую сожги очень много, поэтому