Надеюсь, увидимся еще не скоро - Габриэль Коста

* * *

– Насколько ты, Джихван, уверен в том, что случившееся – правда? – раздался голос сверху.

– Абсолютно точно.

Джихван понимал: произошедшее заслуживало внимания его непосредственного начальства. В такие истории он не влипал с момента смерти.

Представления людей о высших силах не совсем совпадали с тем, что он наблюдал. Встреча с ними всегда являла собой что-то уникальное для каждого жнеца – это Джихван узнал, поговорив с коллегами. В его случае все происходило так: сам он стоял как будто в центре цирковой арены. В этом Джихван видел некий символизм – так ему намекали на его положение в мире мертвых. По факту его начальство – это несколько голосов и прожекторов: когда говорил один, загорался соответствующий ему свет. Понять, мужской голос или женский, было невозможно. Никто и никогда его не ругал и не хвалил. Он словно разговаривал сам с собой. Единственное, что Джихван заметил, – один из голосов, которому соответствовал прожектор с белым светом, говорил реже всего и, как правило, выносил вердикт.

– Сначала я подумал, что произошла случайность, которая осталась мной незамеченной, – начал Джихван. – Бывает, что тихо на автомате здороваешься или обращаешься к смертным. Это легко исправить. Но она упала мне в объятия до того, как я первый к ней обратился, и после разрыва зрительного контакта Минджу помнила обо мне. Перепроверка теории показала: она помнит меня даже после потери контакта, как вербального, так и невербального. – Джихван закусил губу. – Что это может значить?

Загорелся желтый свет, и противный голос, похожий на лязг металла, заполнил пространство:

– Джихван, ты уже не новичок, чтобы приходить к нам за прописными истинами. Люди видят жнецов только в двух случаях: когда он обращается к ним и когда человек умер или… – Голос взял паузу. – Близок к смерти.

– Боюсь, Джихван, тут все просто и понятно, – загорелся синий цвет. – Душа Минджу предчувствует смерть и готовится покинуть тело. Ты сказал, что имени твоего она не помнит, только внешний вид? Значит, смерть не наступит завтра, но ты знаешь… Она не опаздывает и с пустыми руками не уйдет.

– Я понимаю… – прошептал Джихван. – Но Минджу такая молодая. – Он осекся. – Нет, я знаю, что смерть приходит и к старикам, и к младенцам. Просто зачем вы постоянно приводите меня к этой девушке? Я видел души ее родителей и как она плакала. Я обещал им… Разве не жестоко позволять мне знать о ее неминуемой смерти?

– В этом деле мы не решаем, кто и когда придет за душой, Джихван. Тебе стоит смириться с тем, что ты узнал, – загорелся вновь желтый свет. – Столько лет прошло, а в тебе еще осталась человечность.

– Конечно, она осталась! – крикнул и сжал от злости кулаки Джихван. – Смысл оставаться в мире людей, если сам не хочешь быть человеком? Хотя бы быть с ними на расстоянии вытянутой руки. Я просто хотел задержаться подольше. – Он опустил плечи. – Я не желаю превращаться в куклу без капли сострадания… вот и все.

Джихван вдохнул и выдохнул. Свет вокруг него не загорался – начальство за занавесом что-то обсуждало.

Прошло семьдесят три года, и он действительно не растерял всю свою человечность. Даже тот факт, что он продолжал имитировать дыхание, время от времени моргал, курил и ел, говорил за него. И пусть сердце его не билось, оно еще помнило о тех чувствах, что наполняли его. Может, всему причиной Минджу? Перед глазами всплыли воспоминания с места преступления, где убили ее родителей. Убийцу так и не нашли. Это стало делом ее жизни. Конечно же, сейчас нет никакой надежды найти виновного, но сильная мотивация превратила Минджу в отличного детектива. Ему было банально жаль ее. Молодая, красивая, до сих пор не нашедшая себе вторую половинку, она так многого не успела. Но его начальство абсолютно право: смерть все равно наступит – рано или поздно. Не могла же Минджу жить вечно лишь потому, что Джихван этого хочет.

Загорелся зеленый свет, и, будто прочитав его мысли, ему ответили:

– Совершенно верно. Смерть наступит. Первый вдох может стать последним. Это неизбежно. Но Джихван… со смертью можно договориться.

Прищурившись, Джихван ответил:

– Что?! Что значит договориться? Это какой-то конкретный человек? Существо?

– Смерть – это совокупность предыдущих событий, что привела тебя к ней, – пояснил зеленый свет. – Каждое наше действие имеет последствие. И их совокупность приводит нас к смерти. Если ты выпьешь бутылку пива перед тем, как сесть за руль, шансы погибнуть в автомобильной аварии больше, чем если ты решил остаться дома, – продолжил зеленый свет. – Понимание, какое событие станет причиной того или иного результата, позволяет дать тебе шанс повлиять на итог. Немного, но все же…

– И что я, по-вашему, должен сделать? Я же не могу вмешиваться в жизнь смертных. К примеру, я не могу оказать ей первую помощь после ранения или вызвать скорую. – Он состроил недовольное лицо. – У меня нет телефона.

– А он не очень умный, да? – спросил желтый свет.

– Будь снисходительней. В отличие от него, твой возраст исчисляется уже даже не трехзначной цифрой, – заступился синий свет. – Да. Ты не сможешь сделать все то, о чем говоришь. Однако ты можешь… привести к ней того, кто окажет ей первую помощь. Прямое взаимодействие полностью запрещено.

– Тогда…

– Мы делаем тебе исключительное предложение, – подхватил мягким голосом зеленый свет. –Мы вернем тебе сердце.

– Сердце? – Джихван положил руку на грудь.

– Да. Это значит, что мы вернем тебе человеческие чувства и избавим от работы или бо́льшей ее части, – продолжил зеленый свет. – Это позволит тебе оказать влияние на душу Минджу и ее путь. Ты должен понять: раз наше всеобщее начальство позволило ей увидеть тебя до своей смерти… значит, и ей, и тебе дали шанс вмешаться в череду событий. Такие у нас инструкции…

– Какие риски? – Джихван решил не очаровываться возможностью вмешаться.

– Смертные всё так же не могут видеть тебя, всё так же при потере контакта будут забывать… Однако последнее ты контролируешь. Если захочешь остаться в их памяти и помочь мирозданию вплести