Надеюсь, увидимся еще не скоро - Габриэль Коста

– И это все? – Джихван испытывал странное чувство в груди. Оно не могло уместиться в слово «счастье».

– Ты цены на аренды жилья в Корее видел? Это то еще наказание, – проскрипел желтый свет. – Но тебе до сих пор нельзя напрямую влиять на жизнь людей. Спасать из-под машин или, наоборот, убивать, становиться под пули и все в таком роде. За нарушение мы заберем твое сердце, и уже…навсегда. Ты понял меня? Точнее, нас?

– Да… но, – начал он шепотом. – Как же быть? Я совсем ничего не понимаю в современном мире. Когда я умирал, пенициллин еще до аптек не дошел… Я не умею пользоваться социальными сетями людей. Я отлично взращиваю рис и стреляю… Это поможет спасти Минджу от смерти?

– Мы дали тебе возможность принимать решения, Джихван. – Зеленый свет говорил так мягко, что в его голосе слышалась улыбка. – Выбор за тобой. Но помни… времени осталось немного. Не больше нескольких недель.

– Я… – Он закусил губу. – Спасибо. А вы с жильем не поможете? Хотя бы с первым взносом? Мои карманы пусты! Мне же нужно что-то есть, иначе я не спасу Минджу, а сам опять погибну от голода!

– Для тебя мы – вообще бестелесные прожекторы на цирковой арене, – почти шепотом проговорил синий цвет. – Откуда у нас деньги?

– Но… – начал Джихван.

– Прекрати, – сказал белый свет.

И Джихван замолчал. Другие прожекторы перестали светить. Значит, близится финал их разговора. Шутки кончились.

– Разве ты думаешь, чтоему, нам, смерти есть дело до денег? Чувств? Желаний смертных? Твоя миссия имеет больше граней, чем ты пытаешься в ней усмотреть. Ты был жнецом семьдесят три года. Тебе предстоит вспомнить, что значит быть человеком, Джихван. Для этого мы возвращаем тебе сердце. А вот что первичное – спасти душу этой девушки от смерти или не изменить себе – решать тебе. И помни, твоя миссия больше, чем ты можешь вообразить. Это подарок, который раскроется именно в процессе пути. – Свет вокруг начал гаснуть. – Когда ты перестанешь слышать мой голос… ты услышишь…

Тук-тук-тук.

– Свое сердце, – прошептал Джихван, и его поглотила тьма.

Глава 5

Намеки еще никогда не были настолько прямолинейны.

Солнце пробралось в город аккуратно. Если пару дней назад оно лишь лениво светило и не грело, то сегодня уже разошлось: Джихван даже распахнул пальто и постоянно щурился от ярких лучей.

После разговора с начальством он оказался посреди тротуара. Обычно все происходило совсем не так. По старому сценарию он открывал портал и выходил в нужном ему самому месте, а в этот раз закрыл глаза и очнулся тут. Если суммировать годы его пребывания на Земле как смертного и жнеца, ему чуть меньше ста лет. Бо́льшую часть времени в двадцать первом веке он провел в Корее, в частности в Сеуле, когда уже нагулялся по миру. Поэтому он примерно знал, где очутился. Примерно, потому что город так быстро рос и менялся, что Джихван иногда «переоткрывал» для себя улицы и новые достопримечательности. В отличие от людей с телефонами, он мог рассчитывать лишь на свою память и наблюдательность.

Он стоял и смотрел в газету. Скорее всего, начальство не просто так выбрало для передачи ему нужной информации именно ее. Джихван не врал, что совсем не разбирался в современном мире. Многие технологии и приборы людей казались ему слишком сложными и непонятными. И даже в этой газете ему любезно решили указать дорогу… как идиоту: на всех ее страницах разными шрифтами и кеглем ему транслировали одно и то же сообщение. Джихван перелистал все, желая убедиться в сверхъестественном вмешательстве. Статьи настоятельно советовали ему снять квартиру в районе Сонгпа, в восточной части Сеула, в противоположном от Мапо районе, где он и находился. Дом девятьсот одиннадцать, квартира тысяча тринадцать «а», все условия для проживания. Условия, в которых жнец не нуждался уже семьдесят три года. Чтобы не забыть, он оторвал кусок бумажки с адресом.

– Ладно, думаю, это все не просто так. – Он посмотрел по сторонам в поисках урны. – Не понял?

Он в недоумении подошел к мусорному контейнеру. Вчера, только вчера он выбрасывал окурки и прочий мелкий мусор в урны. Да, до этого он соблюдал правила сортировки, считая, будто должен хоть немного поспевать за новыми правилами. Но это случалось так редко: Джихвану приходилось каждый раз вспоминать, куда и чего выкидывать.

А сейчас он стоял перед каким-то роботом и не знал, как ему запихнуть в него эту несчастную газету. Совесть не позволила просто оставить ее около контейнера. Он предчувствовал, что послабления от начальства принесут ему очень много проблем.

Он подошел к старушке, которая ловко сортировала и взвешивала свои пакеты. Джихван пытался отыскать взглядом, где у нее лежит бумага. Применив чудеса ловкости и хитрости, он подкинул ей газету. Жнец улыбнулся, довольный тем, как справился с задачей, пока старушка не посмотрела на него:

– Тебе не стыдно подкидывать мне свой мусор? – Она смотрела на него с осуждением. – В мое время молодые люди уважали старших, а ты решил сэкономить пару тысяч вон на пожилой женщине? А с виду такой… – Она запнулась, когда начала оглядывать внешний вид Джихвана. Он выглядел как тот, кто только-только вернулся с похорон. – Не знаю, что там у тебя произошло, но так поступать нельзя.

– Простите, аджумма[17]. – Джихван стремительно покраснел, совсем не понимая, что произошло.

Второй человек увидел его. Интересно, это связано со скорой смертью старушки или уже с его временными «отпуском»? Пока он не смог разобраться.

– Я приехал на похороны дедушки. Не был в Сеуле уже пятнадцать лет. Простите, пожалуйста. – Пытаясь искупить вину, он начал кланяться, вспоминая, что знает из современного корейского этикета. – Не умею пользоваться новыми контейнерами.

– Твой акцент какой-то странный… Ты что, из пятидесятых? У меня мама так разговаривала. – Старушка с подозрением посмотрела на Джихвана. – Хорошо, давай тысячу вон – и можешь идти. День у тебя, по всей видимости, тяжелый.

– Спасибо, аджумма… – прошептал Джихван, пытаясь унять панику в груди. Он вновь вляпался в неловкую ситуацию. Конечно же, он из пятидесятых! Умер на корейской войне. Откуда ему еще быть? Язык не сильно