Мой хищный адмирал - Ева Флер

Он шагнул вперед, втиснулся между моих коленей и притянул меня к себе. Не обнял — пригвоздил. Одна его рука сомкнулась на моей спине, прижимая так, что наши тела слились воедино. Другая впилась в волосы, откинув голову назад. И его губы накрыли мои.

Это не было поцелуем. Это было заявлением. Захватом. Его губы были обжигающе горячими, твердыми, безжалостными. Они не спрашивали — они требовали ответа, заставляя отвечать тем же натиском. В этом поцелуе не было ни капли нежности. Только первобытный голод, накопленная ярость и дикое, всепоглощающее облегчение.

Глава 15

Его поцелуй не отпускал. Это было похоже на утоление жажды. Язык — властный и требовательный, не оставляющий выбора.

Мои пальцы впились в его плечи, и я ощутила сталь его мышц, напряженных, как туго натянутые тросы.

Он не отрывался от моих губ, пока его руки искали молнию на моей форме, нашел, расстегнул сверху донизу. Ткань разошлась, обнажая кожу.

Он чуть отстранился, его дыхание, горячее и прерывистое, опалило мое лицо.

— Если ты еще раз выйдешь из академии без моего разрешения… — Его глаза в полумраке были двумя углями, в которых плясало отражение всего, что произошло: ярость боя, ярость погони, ярость того, что могло произойти, но не произошло. — Я не знаю, что я сделаю, но тебе это вряд ли понравится.

Он выжидающе приподнял бровь, и я, шокированная его решительным тоном и тем, что ему не наплевать на меня, смогла только кивнуть в ответ на ультиматум.

Корвану этого хватило.

Его руки скользнули под мой расстегнутый комбез, нашли застежки простого армейского бюстгальтера. Щелчок. Еще один. Он стянул его с меня, отбросил в сторону.

Его взгляд, тяжелый и оценивающий, упал на обнаженную грудь. Не было восхищения. Был интерес. Интерес хозяина, осматривающего свою собственность. От этого взгляда по телу пробежал холодок, мгновенно сменившийся жаром.

Его ладонь закрыла одну грудь, пальцы сжали сосок. Я ахнула, выгнувшись от наслаждения, острого, как удар тока. Он усмехнулся и повторил то же самое с другой грудью, не сводя с меня глаз. Я впилась ногтями ему в предплечья, чувствуя, как под кожей играют мускулы.

Потом он опустился на колени передо мной, сидящей на небольшом столике. Его руки обхватили мои бедра, пальцы впились в ткань штанов. Он стянул с меня штаны и трусы одним движением, сбросил на пол к остальной одежде, а потом широко раздвинул мои колени. Холод металлической столешницы впился в оголенную кожу, но я его почти не чувствовала, только жгучее смущение.

Его дыхание обожгло нежную кожу. Потом кончик языка коснулся нежных лепестков, раскрывая их, проник внутрь. Я дернулась, как от разряда, и, вцепившись пальцами в его волосы.

Он не дал опомниться. Его язык стал безжалостным и точным инструментом. Он не ласкал — он добивался. И добился быстро.

Первый оргазм накатил сокрушительной, слепящей волной. Я закричала беззвучно, тело выгнулось дугой, пятки скользнули по холодному металлу.

Он не остановился. Его руки крепче впились в мои бедра, удерживая на месте, а язык продолжал свою работу, выжимая из меня одну судорогу за другой, пока я не начала молить о пощаде хриплым шепотом, уже не понимая, чего прошу — остановиться или не останавливаться никогда.

Решив, что наказание удовольствием окончено, он встал. Его лицо было влажным, глаза горели огнем.

Он расстегнул свои штаны. Член выпрямился — огромный, твердый, с напряженной сетью вен. И снова Корван не дал опомниться. Раздвинул мои ноги шире, встал между ними и вошел — одним долгим, неумолимым толчком, заполняя до предела. Его глаза впились в мои, словно он хотел убедиться, что мне не больно.

Он замер, дав привыкнуть. Потом начал двигаться. Не быстро. Глубоко. Каждый толчок был медленным, выверенным вторжением, от которого сознание уплывало. Он прижал мои запястья к стене над головой одной своей огромной ладонью. Другой рукой впился мне в бедро.

Его толчки участились, стали жестче, отчаяннее. Казалось, броневик вокруг гудел, вибрация металла смешивалась с вибрацией наших тел. Я уже не могла сдерживать стонов, они вырывались рвано, в такт его ударам.

Корван зарычал — низкий, животный звук, который я почувствовала грудью, прижатой к его груди. Его член напрягся внутри, начал пульсировать. И в этот же миг меня накрыла новая волна оргазма, более мощная, чем предыдущая. Взрыв белого света, короткое падение в ничто, где не было ничего, кроме ощущения его и сокрушительного спазма, сжимающего его внутри.

Он выстрелил — горячей, густой волной. И только тогда обмяк, прижимая к холодному столу. Тяжелый, весь мокрый, его сердце колотилось о мою грудную клетку в том же бешеном ритме, что и мое, а я обхватила руками его голову, плечи, ногами обвила его талию, стараясь прижаться еще сильнее.

Он первым пришел в себя. Поднялся, и его движение разомкнуло нашу связь. Сразу стало холодно. Он молча поднял с пола мои вещи и отдал их мне.

Потом начал одеваться сам — теми же быстрыми, экономичными движениями, собирая вещи с пола.

Каждое его действие возвращало ему облик командира, но теперь я видела под ним другое — того зверя, что ненадолго вырвался на свободу и теперь снова заперт за сталью долга и дисциплины.

Я сползла со стола и стала одеваться. Молча. Бесполезные слова застряли где-то в горле. Когда я полностью оделась, он уже стоял у металлического шкафчика, складывая туда бронежилет, разгрузку. Оружие было разряжено и повешено на свое место. Батарею от него воткнул рядом в гнездо зарядки.

Он обернулся, его взгляд скользнул по мне — быстрая проверка. Убедился, что моя форма в порядке.

— У тебя очень ошарашенный вид, — заметил он.

Я посмотрела на него, словно впервые увидела:

— Учитывая все то, что со мной сегодня произошло… — я развела руками, — думаю, можно сделать поблажку и простить меня. Зато вы выглядите так, словно для вас нормально влететь в город с до зубов вооруженным спецназом, разбомбить колонну и…

— И сразу после этого трахнуть сладкую кадетку, очень удачно подвернувшуюся под руку? Да, согласен, необычный день. — добил своей прямолинейностью Корван. — Нужно как-нибудь повторить.

Подошел, пальцем вернул на место мою отвисшую челюсть и стянул резинку с моих растрепанных волос.

— Поправь прическу, Эйра. Надо возвращаться в академию. По дороге расскажешь подробности.

Глава 16

Когда я выходила из броневика, мне казалось, что все будут на нас пялиться.