Пионеры диких земель - Джек из тени

Меня прошиб холодный пот, лучевая болезнь. Здесь, в этом мире, где о радиации и слыхом не слыхивали. Я осторожно взял свёрток. Он был тяжёлым и… тёплым. Даже сквозь толстый слой кожи я чувствовал исходящее от него тепло.

— Пойду, — сказал ей коротко. — Мне нужно… подумать.

Я спустился в свой бункер, который уже больше походил на кабинет инженера, чем на штаб. Запер за собой толстую стальную дверь. Положил свёрток на стол и несколько минут просто смотрел на него, не решаясь развернуть. Что там внутри? Кусок урановой руды? Или что-то ещё, более экзотическое?

Я медленно, стараясь не делать резких движений, развернул свёрток. Внутри, на куске бархата, лежал кристалл. Неправильной формы, размером с мой кулак. Он не был похож ни на что, что я видел раньше. Матово-чёрный, но изнутри он будто светился тусклым, зеленоватым светом, который пульсировал в такт биению моего сердца.

Я протянул руку, чтобы дотронуться, но в последний момент отдёрнул её. Нет. Сначала нужно всё проверить. Нужен счётчик Гейгера, которого у меня нет и быть не может. Нужна лаборатория, которой у меня тоже нет.

Я снова завернул кристалл и убрал его в обитый свинцом ящик, который я заранее приготовил для таких «находок».

И в этот момент в дверь настойчиво постучали.

— Господин генерал! — голос Эссена был непривычно громким и тревожным. — Срочное донесение с северного кордона!

Я открыл дверь, мой адъютант был бледен. За ним стоял один из легионеров, весь в грязи и засохшей крови, его лицо было искажено ужасом.

— Что случилось? — спросил я, и моё сердце снова сжалось от дурного предчувствия.

— Нападение, господин генерал, — выдохнул легионер, тяжело дыша. — На «Надежду»… Напали ночью… Мы… мы ничего не поняли… Они…

Он не мог говорить, задыхался.

— Успокойся, солдат, — я положил ему руку на плечо. — Сделай вдох. И докладывай по порядку. Кто напал?

Легионер поднял на меня безумные от ужаса глаза.

— Кошки, — прошептал он. — Огромные, как быки, магические кошки… Они пришли из леса… бесшумно… и… устроили натуральную бойню…

Я втащил задыхающегося легионера в бункер и усадил на стул. Эссен тут же плеснул ему в кружку воды из графина. Солдат дрожащими руками принял кружку, но отпить не смог, вода расплескалась, стекая по небритому подбородку. Его трясло так, будто он провёл несколько часов в ледяной воде.

— Спокойно, — повторил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно, хотя у самого внутри всё похолодело. — Ты в безопасности. Твоё имя и звание.

— Рядовой… рядовой Клаус, — выдавил он, стуча зубами. — Третья рота, Второй легион. Мы… мы стояли в охранении по северному периметру «Надежды».

«Надежда», поселение, отчёты из которого я читал всего несколько часов назад. Первый ребёнок, которого назвали в мою честь…

— Докладывай, Клаус. Всё, что помнишь, каждую деталь.

Он сделал судорожный глоток воды, и его рассказ, прерываемый всхлипами и дрожью, полился наружу. Это был не связный доклад, а скорее поток обрывочных, кошмарных образов, которые его мозг отчаянно пытался вытолкнуть наружу.

— Была ночь… Туман… Густой, как молоко. Мы ничего не видели дальше вытянутой руки. Стояли на постах, на наскоро сколоченной вышке. Всё было тихо… слишком тихо, даже сверчки молчали. А потом… потом мы их увидели.

Он замолчал, его глаза снова наполнились ужасом.

— Они просто появились, понимаете? Ни звука, ни шороха. Десятки… нет, сотни. Огромные, как степные быки, но грациозные, как… как смерть. Шерсть разного цвета, но все до единого почти сливались с туманом. А глаза… они горели в темноте зелёным огнём.

Гомотерии, саблезубые кошки, которые, по словам Элизабет, считались вымершими уже несколько сотен лет. Видимо, слухи об их вымирании были несколько преувеличены.

— Мы открыли огонь, — продолжал Клаус, его голос сорвался на шёпот. — Мы стреляли, пока стволы винтовок не раскалились. Я видел, как пули попадают в них, как на их шкурах появляются тёмные пятна крови. Но они… они даже не замедлялись. Они просто рванули вперёд. А потом…

Он снова замолчал, и по его щеке скатилась слеза.

— Потом один из них, самый большой, вожак, наверное, поднял голову и посмотрел прямо на нашу вышку. И я увидел, как у него во рту, между клыками, разгорается огонёк. Маленький, как от свечи. А потом он выплюнул его в нас.

— Огненный шар? — констатировал я.

— Да, — закивал Клаус. — Только в итоге он стал размером с тележное колесо. Наша вышка… она просто взорвалась. Меня взрывной волной сбросило вниз, в кусты. Я потерял сознание, а когда очнулся…

Он закрыл лицо руками.

— Везде был огонь. Горели палатки, дома, которые мы только построили. Люди кричали… Кричали женщины, дети… А эти твари… они были повсюду. Они не просто убивали, они рвали на части. Я видел, как одна из кошек подбросила в воздух ополченца, а потом поймала его и просто перекусила пополам. Их клыки… они длинные, как кинжалы.

Я слушал его, и ледяная ярость медленно поднималась из глубины души. Ярость не на этих тварей, нет, на самого себя. Я отправил туда людей, я дал им надежду, я пообещал им защиту. И я не смог их защитить. Я думал о войнах с эльфами, о глобальной политике, о танках и экономике, и проглядел угрозу, которая таилась у меня под самым носом.

— Ополчение… они пытались драться, — продолжал Клаус, его голос стал совсем тихим. — Собрались на площади, пытались держать строй. Но что они могли сделать⁉ Кошки врывались в их ряды, как волки в овчарню. А часть из них специально остались вдали, обстреливая нас не хуже тёмных боевыми плетениями: огненные шары, огромные ледышки, воздушные серпы.

Он замолчал, полностью опустошённый.

— Как ты выбрался?

— Капитан Гюнтер… он собрал нас, тех, кто выжил из нашей роты. Десятка два, не больше. И приказал прорываться. Сказал, что кто-то должен дойти до вас и рассказать. Он и остальные… они остались прикрывать наш отход. Я слышал их крики, пока бежал…

— Ты выполнил свой долг, солдат. Ты молодец. Эссен, — я повернулся к адъютанту. — Уведите рядового. Позаботьтесь о нём. Накормить, переодеть, дать что-нибудь успокоительное. И никого к нему не подпускать, пока я не разрешу.

Когда за Клаусом закрылась дверь, я несколько минут стоял в тишине, глядя на карту. На синий кружок с надписью «Надежда». Теперь эта надпись звучала как злая насмешка.

Что это было? Просто нападение хищников, которых мы потревожили, вторгшись на их территорию? Или что-то большее? Организованность, тактика, использование магии… Это не походило на поведение обычных зверей.

И главный вопрос, почему? Почему именно сейчас? Я