Пионеры диких земель - Джек из тени

— Эссен!

Мой адъютант тут же вошёл в бункер.

— Срочно собрать военный совет! Всех командиров ко мне! Урсулу, Грома, Брунгильду, Лиру, фон Штраубе! Всех! Через десять минут! Тревогу пока не объявлять, паника нам сейчас не нужна. Но привести все гарнизонные части в полную боевую готовность!

* * *

Бункер наполнился людьми и напряжением. Воздух, казалось, можно было резать ножом. Мои командиры, вызванные посреди ночи, стояли вокруг стола с картой, их лица были мрачными и сосредоточенными. Я вкратце, без лишних эмоций, пересказал им доклад рядового Клауса. Когда я закончил, на несколько секунд повисла тишина, а потом грянул гром.

— Нужно избавиться от угрозы немедленно! — предложила Урсула. — Дайте мне месяц, и я принесу тебе шкуру их вожака!

— И ты снова бросишься со своим топором на врага, которого не знаешь? — раздался спокойный, ледяной голос барона фон Штраубе. Старый аристократ, командующий гвардейцами герцога, стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Урсулу с лёгким снисхождением. — Мы уже видели, к чему приводит такая тактика в бою с «Таранами». Ты хочешь потерять ещё треть своих воинов в бессмысленной лобовой атаке?

Урсула развернулась к нему, её ноздри раздувались.

— Ты смеешь учить меня, как воевать⁈ — прошипела она. — Пока ты протирал штаны в своей столице, мои парни грудью останавливали чудовищ!

— А мои парни прикрывали твоё отступление и спасли твою задницу, — невозмутимо парировал фон Штраубе. — Не забывай об этом, воительница. Храбрость без тактики, это просто красивый способ самоубийства, Железный Вождь продемонстрировал это тёмный не один раз.

— Довольно! — мой голос прозвучал, как выстрел. Спор немедленно затих. — Мы здесь не для того, чтобы меряться, у кого длиннее… меч. Мы здесь для того, чтобы решить проблему.

Я обвёл всех тяжёлым взглядом.

— Барон прав, бросаться в атаку, не зная сил и тактики противника, форменная глупость. Мы уже совершили эту ошибку, отправив туда первый отряд, повторять её мы не будем.

Урсула мрачно уставилась в пол, но промолчала.

— Но и сидеть сложа руки мы тоже не можем, — продолжал я, глядя на Элизабет. Её лицо было бледным, как полотно, она сжимала кулаки так, что побелели костяшки. Она думала о тех людях, которых сама отправила на север. — Каждый час промедления, это новые жертвы. И что ещё важнее, — я повысил голос, чтобы слышал каждый, — это удар по нашей репутации, по моей репутации. Я обещал этим людям защиту. Я — Железный Вождь, который строит новый, безопасный мир. Если я не смогу защитить поселение от стаи диких кошек, то грош цена всем моим титулам и всем моим победам. Вера в меня, это тот фундамент, на котором держится всё, что мы построили. И если этот фундамент даст трещину, всё рухнет без возвратно.

В бункере снова воцарилась тишина, теперь они поняли. Это была военная операция, которая резко перекочевала в политическую плоскость, вопрос сохранения власти.

— Что предлагаешь, Железный? — спросила Брунгильда. Её интересовала не политика, а конкретный, работающий план.

— Мы нанесём ответный удар, — сказал я. — Но это будет не карательная экспедиция, в первую очередь демонстрация силы. Мы отправим полноценную армию. Пусть небольшую, но это будет стальной кулак, который не просто раздавит этих тварей, но и покажет всем остальным, и друзьям, и врагам, что бывает с теми, кто смеет трогать то, что принадлежит нам.

Я подошёл к карте.

— Урсула, возьмёшь две тысячи своих лучших воинов.

Глаза орчанки снова загорелись.

— Фон Штраубе, — я повернулся к аристократу. — Вы с гвардией и двумя полками «Ястребов» будете работать с флангов, если кошки выйдут на вас широким фронтом.

Барон коротко кивнул, его лицо было непроницаемо, но я видел, что ему понравилась отведённая ему роль.

— Брунгильда, — я посмотрел на гномку. — Мне нужна артиллерия, лёгкие мобильные миномёты. И как можно больше зажигательных снарядов. Мы выжжем их из любого леса, из любой норы.

— Будет сделано, — коротко ответила она.

— Лира, — я повернулся к лисице, которая всё это время стояла в тени. — Твои девочки идут первыми вместе с разведчиками, мне нужна точная информация. Численность, расположение их логова, тактика, слабые места. Я не хочу больше никаких сюрпризов.

— Мои лисички уже точат коготки, — кивнула хвостатая.

— Гром, — я обратился к старому вождю. — Ты остаёшься здесь, на тебе оборона Твердыни и всех остальных поселений. Усилить гарнизоны, разослать патрули. Пока мы будем разбираться с кошками, кто-то должен прикрывать нашу спину.

Гром молча кивнул, роль хранителя столицы ему была по душе.

— Итого, — я подвёл черту. — Мы формируем ударный корпус численностью в шесть тысяч клинков. Две тысячи орков, две тысячи легионеров и две тысячи гвардейцев герцога. При поддержке артиллерии и разведки. Срок готовности к выходу три дня.

— Это рискованно, Михаил, — тихо сказала Элизабет. — Оставлять Твердыню с таким небольшим гарнизоном…

— Самый большой риск сейчас, это бездействие, — ответил я. — Мы должны показать силу. Быстро, жёстко и неотвратимо. Чтобы ни у одной твари в этом мире, будь то кошка, эльф или дракон, больше не возникало желания проверять на прочность наши границы. К тому же Урсула не зря носилась по степи, вырезая все потенциальные отряды наблюдателей или диверсантов. Небольшое временное окно у нас точно имеется.

Я обвёл всех взглядом.

— Это будет акт государственного террора, мы принесём в Дикие Земли огонь и сталь. Вопросы?

Вопросов не было…

* * *

Три дня пролетели, как один миг, Железная Твердыня гудела, как растревоженный шершень. Скрип тележных колёс, ржание лошадей, лязг оружия и команды на разных языках, всё это слилось в единый, лихорадочный гул подготовки к походу.

На центральном плацу, который ещё недавно был местом скорби и поминальных костров, теперь выстроились ровные, как по линейке, колонны моего карательного корпуса. Шесть тысяч воинов, я смотрел на них с верхней площадки цитадели, и меня распирало от гордости. Это была уже не та разношёрстная банда, которую я когда-то повёл за собой.

В первых рядах, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и постукивая топорами по щитам, стояли орки Урсулы. Закалённые в десятках боёв, покрытые шрамами, как корой вековые дубы, они были живым воплощением ярости и неукротимой силы. За ними мои легионеры, две тысячи вчерашних крестьян и беженцев, которых мои инструкторы из «Ястребов» превратили в дисциплинированных, хладнокровных солдат. Их лица были сосредоточены, винтовки, вычищенные до блеска, лежали на плечах, как влитые. А на правом фланге, сверкая на солнце начищенными кирасами, замерли две тысячи гвардейцев герцога. Аристократы, отпрыски благородных родов, они стояли с