Фармазон - Дмитрий Шимохин

Трель первого свистка вдруг подхватила вторая. Эхо отразило звук от глухих стен двора-колодца, превращая его в оглушительный визг.

— Что такое, Петрович⁈ — громыхнул из темноты бас.

— Вон, вон бегут, чертенята! — надрывался наш преследователь. — Держи их! Давай за ними!

Позади загрохотали еще одни сапоги. Дворники — народ крепкий. Эти мужики целыми днями машут лопатами и таскают дрова, дури в них на троих городовых хватит. Нагонят — не отмахаешься.

Впереди замаячил спасительный провал узкой подворотни. Она вела на следующую улицу, но преследователи висели на хвосте слишком плотно. Требовалось отрезать им путь.

На бегу моя правая рука скользнула за пазуху. Пальцы обхватили холодное стекло последней бутылки. Левая ладонь уже выудила из кармана коробок. Влетев под кирпичные своды арки, я ударил по тормозам. Ботинки проскрежетали по камням.

— Ходу! — рявкнул пацанам в спины.

Шершавая грань коробка с хрустом чиркнула прямо по привязанным серным головкам. Вспыхнул огонек. Пропитанная бензином тряпка занялась с тихим хлопком, отбрасывая на стены пляшущие блики.

Развернувшись к преследователям, я коротко размахнулся и швырнул пылающий гостинец на землю.

Раздался хруст, и подворотню затопил огненный вихрь. Смертоносная смесь бензина с керосином залила узкий проход ревущей стеной пламени.

Преследователи, летевшие следом на всех парах, едва не рухнули прямо в это пекло. Вопль ужаса мгновенно сменился отборным матом. Мужики шарахнулись прочь, налетая друг на друга.

— Вот черти, огонь пускают! Батюшки светы! Туши его, туши!!! — завопил первый дворник, отскакивая от полыхающей лужи.

Жар обдавал лица даже на расстоянии. Пламя яростно гудело, пожирая кислород и надежно запечатывая арку. Ни один человек в здравом уме не сунется сквозь такую завесу. Погоня окончательно захлебнулась.

Воспользовавшись заминкой, мы рванули дальше, растворяясь в лабиринте питерских трущоб. Оторвавшись от хвоста, благополучно добралась до приюта. Знакомый чердак встретил беглецов спасительной темнотой и ночной прохладой.

Сбросив напряжение, Спица и Упырь тяжело осели на доски. Однако отдыхать было рано. Коротким жестом подняв бойцов, пришлось подать пример. Мы спешно стащили с себя пропахшую дымом и керосином рванину, переодеваясь в чистые вещи.

Не прошло и десяти минут, как половицы у люка скрипнули. В полумраке нарисовались силуэты запыхавшихся Кота и Шмыги. Парни тоже сумели оторваться от полиции после своей уличной постановки.

Их буквально распирало от бурлящего в крови адреналина.

— Видали, как мы фараона крутанули⁈ — горячо зашептал Кот, активно жестикулируя. — Он за нами аж до самой Фонтанки гнал!

— А я как заору! — радостно подхватил Шмыга, перебивая товарища. — А тот прямо в слякоть…

Короткий взмах руки оборвал словесный поток.

— Так, рты закрыть и спать, — отрезал я, окинув команду холодным взглядом. — Завтра обсудим.

Парни разом осеклись, проглотили остатки хвастовства и послушно потянулись к своим лежанкам.

Уснули не сразу, ворочались, видно, парней распирало, но ничего.

Утро ворвалось на чердак приюта ледяным сквозняком, выдувая остатки тревожного сна. От сваленной в углу рабочей рванины до сих пор тянуло керосином и гарью. Вчерашний адреналин окончательно схлынул, оставив после себя лишь тупую ломоту в мышцах да зверский аппетит.

Мелюзга проснулась раньше. Яська, возбужденно скакал вокруг Спицы, размахивая руками.

— Ну, скажи, скажи! Сильно полыхнуло? — допытывался он, заглядывая товарищу в глаза. — Голодовые знатно обослались?

Спица снисходительно хмыкнул. Он гордо расправил плечи, а рука рефлекторно потянулась к стянутой шрамом щеке.

— До самого неба достало. Теперь эта жаба немецкая долго свои воротнички по пеплу собирать будет. Пусть знает, как утюгом людей жечь.

Из полумрака вынырнул Бяшка, сверкая идеальной лысиной.

— Вы там костры палили, а мы с Костей в подвале настоящую науку двигали! — звонко похвастался Бяшка. — Он там склянки расставил какие-то. Воняет кислятиной так, что глаза слезятся! Я ни черта не понял, но страсть как интересно! Говорит, скоро металл будем из воды добывать.

Разговоры разговорами, а пустые желудки требовали своего. Спустившись по скрипучей лестнице в проулок, мы шмыгнули в приют и прямиком на кухню. Там уже вовсю хлопотали Даша с девчонками, сдвигая чугунки по раскаленной плите.

Едва мы расселись за столом, как входная дверь натужно скрипнула. На пороге нарисовался Ипатыч. Он недовольно крякнул, отряхивая рукава тулупа от уличной сырости, и направился прямиком ко мне.

— Дело есть, — проворчал он, понизив голос. — Чуть свет сегодня в калитку баба одна стучалась. Перепуганная.

— Чернявая? Худая? — уточнил с ходу, отодвигая пустую кружку.

— Она самая. Спереди еще зуба не хватает, — кивнул Ипатыч, приглаживая бороду. — Велела тебе на словах передать. Говорит, сделала всё, как велено. Устроилась в прачечную артель купца Хрулева. Они как раз казенный подряд держат — Александровскую больницу обстирывают.

Внутри туго свернулась пружина предвкушения. Пелагея не подвела.

— Что еще сказала?

— Сказала, завтра поутру можно начинать. У нее всё схвачено.

Коротко кивнув, принимая доклад, я подвинул к себе дымящуюся миску с пшенкой. Пацаны вокруг уплетали завтрак, громко хлебая и тихо переговариваясь.

Механизм запущен. Логистика продумана до мелочей. Завтра нам предстоит вытащить ценного свидетеля прямо из-под носа у сыскной полиции.

Деревянные ложки дружно стучали по краям глиняных мисок. Даша ловко подливала горячий сбитень из пузатого чайника, успевая попутно смахивать крошки со стола. Парни уплетали пшенку так, словно ели в последний раз. Напряжение вчерашнего огненного рейда медленно отпускало стаю. Упырь машинально растирал плечо, Кот клевал носом прямо над кружкой.

— Сегодня всем отбой, — коротко скомандовал вожак. — Из приюта не высовываться. Лечите нервы, отсыпайтесь. Завтрашний день вытянет все жилы.

Пацаны ответили согласным мычанием. Повернувшись к Спице, я спросил:

— Где точно живет Зембицкий? Надо навестить доктора.

— На Моховой, в доходном доме купца Шварева, — тут же отозвался востроносый, проглотив кусок. — Парадное с атлантами, второй этаж. Там табличка медная висит, мимо не пройдешь.

Кивнув, я поднялся из-за стола. Короткий благодарный взгляд в сторону Даши — и путь лежал к выходу.

Шагнул в коридор первого этажа и едва не споткнулся. Дорогу преградила стайка мелюзги. Впереди переминался с ноги на ногу Прыщ, теребя край казенной курточки. За его спиной жались двое.

— Сеня… — заныл Прыщ, шмыгнув носом. — Забери нас обратно к себе. Мочи больше нет!

Остановившись, скрестил руки на груди.

— Чего стряслось? Обижает кто?

— Учеба эта клятая! — выпалил мальчишка, едва не плача. — Феофилактович нас