Космическая сага: Сон звездного наследника - Максим Шаравин

тайне был построен лабораторный комплекс — там тебе вырастили новое тело и перенесли сознание. «Оракул» просчитал: только ты сможешь продолжить род. Мы попытались сохранить и наши слепки сознания… но если ты один — значит, ИИ был прав.

Голограмма матери дрогнула:

— Параллельно мы запустили строительство «Стальной Берлоги». Корабль-матку спрятали в звёздной системе, которую случайно открыли на краю галактики. Это тупик, не отмеченный на картах, но из этой звёздной системы ты сможешь попасть в три ближайшие, которые принадлежат… наверное, лучше сказать, принадлежали нашему роду: звёздная система «Край Вечной Зимы», Эридан-4 и звёздная система «Аквамариновый Пояс». Мы не стали устанавливать варп-маяк — чтобы никто не смог её найти.

— «Стальная Берлога» — не просто корабль, — отец обвёл рукой пространство, будто показывая невидимые отсеки. — Это автономный мир: искусственные поля для выращивания зерна и овощей; фермы для разведения гигантских зайцев; цеха для производства дронов и кораблей вплоть до линкоров (нужны лишь сырьевые материалы); все технологии и знания Дома.

— Планета, на орбите которой находится «Стальная Берлога», богата рудами и минералами — всем, что потребуется для развития, — добавила мать. — Когда ты внедришь в корабль искусственный интеллект, который мы оставили в лаборатории, он запустит все процессы. Большинство задач выполнят андроиды и роботы — их здесь тысячи.

— Эта система, — мать улыбнулась сквозь слёзы, — названа мной «Последний ковчег». Она станет отправной точкой для нового Дома Северных Медведей. Но тебе понадобятся верные люди и кредиты. К сожалению… мы не смогли оставить ни того, ни другого. Всё ушло на строительство лаборатории и «Стальной Берлоги».

Отец наклонился вперёд, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость:

— Прости, что не говорили тебе раньше. Мы хотели защитить тебя, но, видимо, защищали слишком рьяно.

— Сыночек, — по щекам матери покатились слёзы. — Прости нас за то, что не смогли спасти наш род. Мы были наивны. Верили, что эпоха войн закончилась. Не заметили, как враги окружили нас, готовя удар. Мы смотрели в микроскопы и телескопы, но не видели того, что происходило у нас под носом.

Голограммы замерцали, начав растворяться.

— Помни: ты — последний Медведь. Но не единственный человек, способный изменить галактику. Используй то, что мы оставили. И… будь мудрее нас.

Образы погасли. В тишине слышно было только моё дыхание и тихий гул систем корабля.

Я сидел в капитанском кресле этого безмолвного исполина, и слёзы бесшумно стекали по щекам. Что делать дальше? Как поступить? Мысли, острые, как осколки стекла, рвали сознание на части. Один. Совершенно один. Лишь Яр — теперь лишь голос, вплетённый в гул корабельных систем, — едва скрашивал это всепоглощающее одиночество.

Глава Дома Северных Медведей. Князь без княжества. Без кредитов, без людей. Только мёртвый металл вокруг — холодный, равнодушный, абсолютно бесполезный в этой пустоте.

Я не заметил, как уснул, погружённый в омут мрачных мыслей.

Пробуждение не принесло облегчения. Мрак, словно вязкая тьма, снова сомкнулся вокруг. Я поднялся с кресла, вышел из штаба и побрёл к истребителю. Ноги будто не слушались, каждое движение давалось с усилием, будто я продирался сквозь густую смолу.

— Ратибор, — донёсся голос Яра.

Но у меня не было сил отвечать. Не было желания. Я всё глубже погружался в бездну отчаяния, замкнулся в себе, как в коконе. Мир сузился до размеров кабины истребителя.

Забравшись внутрь, я достал пакет с сухой смесью аварийного пайка. Вскрыв его, развёл порошок водой в стакане. Жидкость выглядела тошнотворно — мутная, с неприятным осадком. Я выпил эту мерзость, и она обожгла горло, словно отрава. Свернувшись клубком в кресле пилота, я снова погрузился в тяжёлую дремоту.

Просыпался. Брёл по ангару, не видя ничего вокруг. Время растворялось в серой пелене безразличия. Яр пытался заговорить со мной — снова и снова, — но я игнорировал его попытки. Его слова доносились как сквозь толщу воды: далёкие, бессмысленные.

Дни сливались в один бесконечный кошмар. Я оброс. Одежда пропиталась потом и запахом безысходности. Тело стало чужим, а разум — пленником бесконечного круговорота мрачных мыслей.

— Почему, Яр? — произнёс я в один из дней, очнувшись внутри истребителя. Вокруг был лишь тусклый свет аварийного освещения и тишина, густая, как смола.

— Потому что они любили тебя, Ратибор. Беззаветно любили. Они отдали всё, чтобы сохранить тебе жизнь и дать возможность возродить Дом Северных Медведей. Именно поэтому ты здесь. Они вели тебя сюда всё это время. Вспомни. Вспомни каждое их слово.

Меня создали для этого. Чтобы вырастить твоё новое тело, перенести сознание и помогать тебе. Тяжёлый истребитель в ангаре? Его пригнал твой отец. А координаты этого места? Только ты и он знали о точке вашей первой охоты.

Разве ты не видишь? Они верили в тебя.

А ты… Ты предаёшь их. Предаёшь все их надежды.

Всё это — лабораторный комплекс, корабль-матка, эта звёздная система — оставлено тебе в надежде, что ты возродишь былое величие Дома.

А что сделал ты?

Сдался. Забился в истребитель, как жалкая крыса.

Разве медведи так ведут себя? Разве этого хотели твои родители? Чтобы ты сидел в этой норе, жевал аварийные пайки и выглядел как отребье из трущоб самой нищей и заброшенной планеты?

Ты — последний из Северных Медведей. Последний, кто может всё изменить. А вместо этого ты прячешься.

Что ты делаешь, Ратибор?

— Я не крыса, Яр. Просто… — начал я, с трудом поднимая взгляд.

— Просто что? — резко перебил меня Яр. Голос его звенел, как лезвие. — Просто ты сдался? Тебе грустно одному? Хочется плакать, как маленькому ребёнку? Что — просто, Ратибор?

Он замолчал на миг, и в этой тишине я услышал собственное прерывистое дыхание.

— Ты уподобился жалкой крысе.

— Я не крыса! — с нажимом проговорил я, сжимая кулаки.

— Так докажи. Пока я вижу всего лишь крысу. И да, спасибо, что вытащил меня из лаборатории. Так и быть, живи на моём корабле, в этом ангаре. Но больше я не пущу тебя никуда. Нечего крысам гулять по моему кораблю, — произнёс Яр строгим, безжизненным голосом.

— Я не крыса. И это мой корабль. Я — глава Дома Северных Медведей, князь Ратибор Святославович Медведев, — выговорил я чётко, выбираясь из истребителя.

Шагнул вперёд — и замер.

Вокруг корабля стояли боевые роботы. Их стволы смотрели на меня, холодные и безмолвные.

Я взревел, как раненый медведь. Ярость накрыла волной — горячей, слепящей, всепоглощающей. Не думая о последствиях, я рванулся к грузовому отсеку истребителя.

Выхватил штурмовой меч. Металл в ладони отозвался гулом, будто сердце, бьющееся в такт моему.

И я бросился на роботов.

Крушил. Бил. Уничтожал.

Штурмовой меч