Я бегу по снегу босиком - Нани Кроноцкая

— Было дело. Еще на первом курсе. А потом я просто забыл его забрать, если честно. Вот и попал. В общем, я могу вам помочь.

— Вот спасибо!

Ладон рассмеялся. Да, этот скромный малыш был драконом.

— Засранец. Вот тебе список срочного. Вот план. Отмечай галочками то, что сможешь сделать быстро. Сегодня же прочитать все дела на столе. Составить план работы по их оформлению. Кофе просить я не буду, твое дело — работать, ничему не удивляясь и лишних вопросов не задавать. Есть вопросы?

— Они явно лишние.

— Отлично! Забирай это все и вали. Твой кабинет — все пространство за дверью.

Да, по штату секретарь ему был положен. Но Клавдий явно опасался заводить себе подобие Геллы, по примеру Сэма. А у него — пусть будет. Родственник, как-никак. Целый Сильвер.

Андрюша и впрямь оказался неплох. Спокойный, рассудительный, с тонким чувством юмора и непоколебимым достоинством — без раболепия. Он так быстро разобрал все завалы в работе Ладона, что уже на третий день их совместной работы старший дракон и подумать не мог потерять такого вот ценного сотрудника.

Кофе, кстати, он тоже варил, каким-то шестым чувством угадывая его насущную необходимость. Шикарный американо, шедевр. Лад пил этот божественный напиток и размышлял.

А ведь парень явно не планировал провести жизнь в секретарях. Пусть даже самого Ладона. Кто она там… знаток Востока? Когда они хоть немного освободятся, хоть самую малость, нужно будет плотнее им заняться.

А пока, после завершения вороха мелких дел, все их усилия свелись к закрытию «Дела Триглы». Исполнитель задержан, арестован и находился у Темных. Судя по слухам — в крепких лапах самого Абаддона. В свете подписанных накануне меморандумов по первому же прошению Инквизиции ее были должны передать. Но зачем? Судя по показаниям свидетелей и по данным экспертизы, Маричка была подневольным оружием в руках маньяка. Который, в свою очередь, тоже был лишь исполнитель. Маричку оправдают, по законам иных она будет признана «невменяемой», ритуал на крови дракона не преступить, особенно тому, в чьих жилах течет эта кровь. А главный заказчик «преступления века» не просто не пойман, но даже приблизительно не идентифицирован. Снова мертвое дело: куча жертв, убийства, орудие, мотивы, а преступника — нет. Чистый «висяк». Передача в архив.

Ладон вдруг очень отчетливо понял: ему надоело. Надоели дела, все эти расследования, опергруппы, погони, аресты. Хотелось… да, ну зачем себе врать, хотелось заниматься тем, чем он был занят уже столько лет — воспитывать, вдохновлять и растить. Академия, говорите? Почему бы и нет? Подумал, достал лист официального бланка и написал заявление о переводе на другую работу. С увольнением. А вот так — просто и элегантно.

И Андрюшу прихватит, а как же?

13. Практически едем

'Группе оперативного реагирования Инквизиции, в составе:

Арина Клавдиевна Деус-Дивина

Валерий Михайлович Дивин

Диана Яновна Дивина

Леонид Глебович Двариг

Рафаил Янович Дивин

прибыть к зданию общежития Географического факультета СПбГУ не позже 21.00 по мск, заселиться в к. 13, 14. Утром 2 июня принять оборудование на каф. Гидрологии суши, установить стацпорт, прибыть в распоряжение доц. Лаптевой на учебно-научную базу СПбГУ «Саблино» не позднее 20.00 по мск. Командиром группы временно назначить Валерия Михайловича Дивина, заместителем командира — Арину Клавдиевну Деус-Дивину.'

— Кто все эти люди, мы точно знакомы, иные? Надеюсь, это весь приказ, да?

— Тебе недостаточно? Поспать-то нам больше уже не дадут. Строиться будем? Ну там… на первый-второй рассчитайсь…

— Не ерничай, женщина. Кот! Тьфу, то есть, мичман Двариг, доложить о готовности группы к отправке.

— Старший мичман, если ты уж об этом вспомнил. Товарищи офицеры, разрешите доложить, группа к отправке готова, личный состав в сборе, материальная подготовка закончена. Так?

— И хватит ржать, товарищ младший лейтенант Дивин, — Лер с неимоверным трудом сам сдерживал смех.

В свете последних мегаважных событий и реформ все Дозоры и Инквизиции было решено привести к общей Воинской присяге, раздать звания и ввести некое подобие общевойсковой дисциплины. В каждом человеческом государстве — со своим национальным уклоном. Личному составу предложено «начать изучать макеты уставов, присяги и отрабатывать азы общевойсковой подготовки.» Вот они и изгалялись. Лер — ВРИО командира группы! Дожили. Вспомнили даже о своих «человеческих документах». Да что там: конспиративные имена свои вспомнили.

— Какой, кстати, из Дивиных, Лер? Может, нам по номерам приказа подписаться? Номера на ладошках? — как могли, так и смеялись. Кто знает, не в последний ли раз.

До портальной на Лубянке группа добралась без происшествий. Мужчины шли максимально загружены, часть учебно-научного оборудования было выписано уже в Москве.

Ди с Ариной использовать в качестве вьючной силы они отказались наотрез, ссылаясь на свои сомнения в их полноценной физической форме. Те поворчали было, но уже выходя из портала остро ощутили, что явно переоценивали скорость своего выздоровления. Обе едва дышали.

«Две дохлые аскариды в собственном соку» — нежно охарактеризовал их гном. Любил он людей, очень сильно.

До общежития пришлось добираться сначала на троллейбусе через Дворцовый мост, потом и вовсе — пешком от здания Двенадцати коллегий по Набережной Невы на Малый проспект, и по нему — до самой Девятой Линии.

Где-то совсем рядом находилась квартира Лебедевых, да и до самой Норы — рукой подать, можно было туда закинуть всю группу, но… — приказ есть приказ.

Долго препирались с консьержкой в общежитии, пихая бумаги, звоня в Москву, потом забирали матрасы, ключи, заселялись. Тринадцатая комната… Та самая, да.

Лер поймал взглядом Ди. Она тоже сейчас вспоминала. Как это было давно! Все общежитие должно будет перейти в распоряжение новой Академии, и будут теперь жить здесь курсанты-азеркины. Наверное. А пока они стояли рядом и вспоминали. Друзей, посиделки за голым чаем, студенческий портвейн, сухари, пайки, гитары, неистребимый запах костров, энцефалитки, алюминиевые миски и кружки. Рюкзаки и «напопники»,

«Помнишь?» — коснулись трепетно мысли Ди. Она это делала так нежно, будто бы слегка касаясь его разума крылом совы.

«Как можно забыть. Знаешь, это было самое счастливое время в моей жизни. Ничего не мешало быть собой, никому ничего не был должен.»

«Да, конечно. И Надя» — царапнуло ревностью. Он усмехнулся. «Меня так впервые любили, прости, Ветерок. Да, и это».

Прощать было не за что. Тогда Ди была совершенно другой, смотрела на все странные для ее понимания истории с любовью «большой и лучистой» через призму явного превосходства. Ее не касались эти глупые слабости. Это сейчас мир изменился.

— Ей, голуби.