Сингония миров. Смотрящие - Валерий Петрович Большаков

«Альфе», тем длиннее становились его послания. Длиннее и непонятнее! Отдельные разумные фразы тонули в совершенно безумном сюре! Агент многословно описывал рай, путая парадиз с адом, мямлил что-то про «миры розовых и изумрудных солнц», про «соитие вселенных», а то и просто ухал, гулко и довольно… Кто-то из американцев весьма удачно выразился — похоже, говорит, на озвучку порно, когда сексом занимаются уэлссовские марсиане!

Глебский взял паузу, соображая, но лишь только он открыл рот, чтобы подвести черту, как дверь отворилась, и в отдел зашла красивая молодая женщина — брюнетка, затянутая в красный брючный костюм. Качнув копной густых черных волос, она коротко улыбнулась мужской компании.

— Всем привет! Умар Саидович, мой кейс…

— Юлечка, сей момент!

Юсупов живо выдал красотке контейнер со вчерашними материалами, и протянул журнал, услужливо раскрытый на нужной странице.

— Получите и распишитесь!

Наклонясь, Векшин шепнул на ухо Глебскому:

— Юлия Алёхина, дочь самого Гарина!

Черкнув витиеватую закорючку, Алёхина подхватила кейс, собираясь уходить, но Умар задержал ее.

— Юлечка, а вы не очень торопитесь?

Женщина с любопытством глянула на него.

— Нет, хронокамера на профилактике. А что?

— Да вот… — затруднился Юсупов. — Оч-чень интересные и, я бы сказал, странные вещи происходят… Вы знакомы с товарищем Глебским?

Алёхина обворожительно улыбнулась, изящно приседая на диванчик.

— Видела пару раз… Здравствуйте, товарищ комиссар! Лея много рассказывала о вас.

Аарон насупился, смущенно бурча:

— Надеюсь, только хорошее?

— Исключительно! — рассмеялась Юля. — А что за странности?

— Расскажите, Аарон, — поощрительно кивнул Умар. — Агент «Юлиус» посвящена во все тутошние зловещие тайны!

Насмешливо фыркнув, Глебский повторил свой рассказ в укороченном формате.

— Ага… — став серьезной, Алёхина сосредоточилась, даже между бровок складочка залегла. — Очень досадно, что «гаммовцы» захватили трансконнектор. А всё этот Валькенштейн! Тоже мне, агент «Воланд»! — фыркнула она. — Скорее уж «Бегемот»! Такой же легкомысленный и несерьезный! Видел же, что ранчо окружено. Ну, так пошли сигнал на самоликвидацию! Ох… Знаете, Аарон… — Юлия подняла на комиссара огромные черные глаза. — Можно, я вас буду так звать?

— Да, конечно! — поспешно согласился Глебский.

Кивнув, женщина заговорила медленно, как будто озвучивая свои мысли:

— Логично предположить, что шпион работает здесь, у нас, ибо нигде, кроме НИИВ и, вообще, Объединенного научного центра, доступа к секретам нет…

— Я пришел к тем же выводам, — внушительно вставил Аарон, контролируя себя, чтобы не выглядеть торопыгой. — К тому же, круг подозреваемых резко сокращается — рассматривать надо лишь тех, кто устроился на работу в ОНЦ после той миссии в «гаммовской» Калифорнии. Ну, это уже скучные оперативно-следственные мероприятия… Справлюсь как-нибудь. Просто для меня загадкой остается вот это внезапное помешательство шпиона. Он что, притворяется? Или выходит на связь, приняв хорошую дозу?

— Угадали! — тряхнув волосами, Юля мрачно улыбнулась. — Не удивлюсь, если этот товарищ, который нам не товарищ, регулярно «под кайфом»…

Глебский, вспомнив «толстые» намеки Леи, на радостях громко хлопнул в ладоши.

— Всё! — довольно вытолкнул он. — Теперь мне всё ясно!

— Осталось поймать шпиёна! — ослепительно улыбнулась Алёхина.

— Поймаю! — отмахнулся комиссар. — Это моя работа.

— Успехов! — Юля гибко встала и шагнула к двери, подхватывая кейс, но замешкалась на пороге. — Да, Аарон… Как поймаете крысёныша, позовите меня, пожалуйста. Жутко интересно глянуть, что за колхозный трансконнектор спаяли «гаммовские» технари, не зная даже основ хронодинамики. По идее, это вообще чудо, что их приблуда работает!

— Обязательно, Юля, — улыбнулся комиссар по-светски, рефлекторно подпуская в голос бархатистую хрипотцу.

Там же, позже

— Всего на работу к нам устроилось… после известных событий… — бубнил Юсупов, зорко всматриваясь в дисплей. — Так… Пять человек. Ну, одного можно вычеркнуть — это второкурсник-практикант, месяц подрабатывал лаборантом. Парню восемнадцать, мы всё о нём знаем. Точно не фэбээровец.

— Остаются четверо, — обронил Глебский.

— Да. Двое молодых ученых из Калуги… Михаил Копаныгин и Павел Козелков. Младшие научные сотрудники в Институте физики пространства, пишут кандидатские… Оба женаты, стоят в очереди на квартиру.

— Не те, — хмуро выдавил комиссар.

— Согласен, — кивнул Умар. — Та-ак… Николай Кириллович Благовидов, разнорабочий. Мужик недалёкий, но рукастый. Замок сменить или, там, насос починить — это к нему. Помню, Кириллыч холодильник в столовой отремонтировал. Ну, а когда всё «фунциклирует», он переходит к дворницким забавам — снаружи листья мести, внутри за чистотой следить… У нас-то, в здании, техничек не осталось, сплошь техника — на каждом этаже по два робота-уборщика. Эти наводят порядок, а задача Кириллыча — за ними присматривать. Ну, там, подзарядились ли, заправились водой и шампунями всякими, или бачки пустые… В общем, надежный товарищ. Правда, выпивает…

— Ясно… — заворчал Глебский. — А четвертый?

— Сергей Сергеевич Филатов… — раздельно проговорил Юсупов. — Тоже на все руки… Числится инженером-контролером в НИИВ, подрабатывает на полставки программистом… М-да. Вот ему я не доверяю!

— Почему? — прямо спросил комиссар.

— Да как сказать… — замялся начальник первого отдела. — Мутный он какой-то. Друзей за полгода не завел, вечно наособицу, да втихушку. Не пьет, не курит, но каждую субботу выезжает в лес — у него «Нива». И отличное ружье — «Зауэр» три кольца! — вот только Филатов из него не стреляет. Вообще! Ни по дичи, ни по банкам…

— Подозрительно, — согласился Глебский.

— Так и я о чем! — горячо воскликнул Юсупов. — Ну, что делать будем?

— Как раз по субботам шпион выходит на связь, — спокойно, даже чуть рассеянно выговорил Аарон. — После обеда, между двумя и тремя часами. Надо поднять все субботние видеозаписи, и просмотреть… Начнем с тех, когда наша четверка выходила на работу в свой законный выходной.

— Слушаюсь, товарищ комиссар! — Умар лихо козырнул, и осклабился. — Наконец-то живое дело! Хоть молодость вспомню…

Среда, 23 октября. День

«Альфа»

Казахская АССР, Байконур

Осенняя степь уныла и безрадостна, как торфяные болота. Бурая спутанная трава полегла и кажется неприятно серой, будто припорошенной пылью — до самого горизонта. И скучной, гораздо скучнее топких пустошей в Дартмуре, где якобы обитала собака Баскервилей.

Вчера мы, правда, съездили на мутную Сырдарью, прокатились на теплоходе «Байконурчик», полюбовались местными хилыми тугаями. Да так себе тугаи…

Одно утешение — в «Гамме» и этого нет. Там Сырдарья настолько обмелела, что теплоход поставили на вечный прикол.