Сингония миров. Смотрящие - Валерий Петрович Большаков

«А ты включи мужика! — грубо посоветовал себе Аарон. — И скули поменьше!»

Оглянувшись на Юсупова, он поднял пистолет дулом вверх и охватил запястье левой рукой. Давать подсказки начальнику первого отдела не стоило, опыт бывалого спецназовца у того в крови — достаточно кивнуть…

Верно поняв кивок, Умар шагнул бесшумно и быстро, готовясь вышибить замок пулей, но вдруг замер. Обернувшись, задирая морщины на лбу, он сказал неслышно, отчетливо шевеля губами: «Не заперто!»

Рванув дверь на себя, Юсупов живо отшагнул в сторону — и порог переступил Глебский, резко водя стволом.

Подсобка не впечатляла размерами. Пара шкафов, забитых шампунями, порошками и прочей химией. Швабры, щетки, веники в углу… Набор пластиковых ведер…

А в полуразвалившемся кресле скорчился Кириллыч — щуплый, усохший, с лицом моложавым, но бледным. Неопрятная щетина и дряблая кожа сильно старили его. Тяжелые, набухшие веки да мешки под глазами отвлекали внимание, и Глебский не сразу уловил взгляд «разнорабочего» — безразличный ко всему и как будто потухший.

Этот человек — его одномирец, уличенный в шпионаже — не вызывал опаски. Разве что жалость, да и то брезгливую. Уголок губ Аарона пренебрежительно дёрнулся — он чуть ли не полминуты смотрел прямо в глаза Кириллычу, а тот — ноль внимания!

— Руки! — властно обронил Глебский.

Зрачки напротив запоздало сфокусировались, углядев пистолет, и лицо «шпиёна» перетянуло жалкой улыбкой. Шевельнувшись, он с готовностью… нет, не поднял руки, а вытянул их перед собой. Юсупов ловко защелкнул наручники, и комиссар опустил ствол.

— Имя? — сухо спросил он. — Должность?

— Дэниел Уортли, — прошамкал задержанный. — Секретный агент ФБР… Только не здешнего. Я, вообще, не отсюда. Мой мир вы называете «Гаммой»… Я вам всё расскажу, только… — его глаза влажно заблестели мольбой. — Вылечите меня! Не могу больше…

Юсупов, что стоял у дверей, обшаривая глазами тесное помещение, лязгнул:

— Трансконнектор где?

— Тут, тут! — засуетился Уортли, и ствол пистолета Глебского тут же дернулся вверх. — Нет, нет, не надо! Я… Он тут, в шкафу, в ящике с тряпками… Сначала я передавал секретные сведения, потом… Потом просто включал… Минут на пять, этого хватало, чтобы забыться… Я будто видел сны, только очень четкие, яркие… И блаженство, полнейшее блаженство! А очнешься… Ох… Голова болит, сердце еле трепыхается, а в башке абсолютная пустота…

— Ну, о том, что ты передавал секретные сведения, мы догадались, — усмехнулся комиссар. — А как ты их собирал?

— Да просто… — безучастно пожал плечами Дэниел. — Информацию роботы собирали, и аудио, и видео. Я только нужное… отшелушивал, кодировал да отсылал…

— Ладно, мы поняли, — заворчал Глебский. — Вставай.

— А меня вылечат? — плаксиво заныл шпион, ворочаясь в кресле. — Я всё-всё расскажу!

— Вы-ылечат, — пропел Юсупов, — на ноги поставят и в люди выведут. Пошли.

Шатаясь, горбясь, Уортли зашагал по коридору, шаркая разношенными ботинками. Его тонкие бесцветные губы растягивала счастливая улыбка.

Юсупов усадил Дэна на деревянное кресло, смахивавшее на электрический стул, а сам занял место за столом.

— Юлю вызови, — вспомнил Глебский, разглядывая улику — «самодельный» трансконнектор.

— О, точно… — Умар торопливо защелкал клавишами селектора и, наклонясь, сказал официальным голосом: — Товарищ Алёхина! Просьба явиться в первый отдел!

Селектор замигал зеленым индикатором и звонко ответил:

— Есть!

Хмыкнув, начохр откинулся на спинку, косясь на задержанного.

— Филатова мы проверили, — проговорил он ворчливо, но довольно добродушно. — Чист и невинен, аки херувим! Сам-то он вегетерианец, но на охоту его тянет со страшной силой. Смеётся: инстинкты зовут! А без ружья какое сафари? А Филатов, мало того, что травоядный, так еще и буддист по натуре! «Мухи не обидит» — это про него. Причем, буквально! Помню, как-то оса залетела, зудит… Филатов взял полотенце… Кто-то нервно советует: «Лучше тапком!», а он аккуратненько накрывает насекомое полотенчиком — и выпускает в форточку! Так что… Ложная тревога!

— Ну, и славно, — Глебский окончательно успокоился, а тут и Юля ворвалась, затянутая в белый халат, свеженькая, будто с морозца.

— Поймали? — улыбнулась она белозубо.

— Задержали, — отзеркалил ее улыбку комиссар, и протянул трансконнектор.

— Ага! — в женских глазах мелькнуло хищное выражение. — Умар, отвертка есть?

— Найдется!

Юля торопливо развинтила легкий корпус, и удивилась:

— Алюминий? Тоже мне, додумались! Тут кожух нужен из чистого титана, плюс экранировка…

Умар, поглядывавший то на «шпиёна», сидевшего с отсутствующим видом, то на Глебского, то на Алёхину, напустил умильное выражение на хитроватое восточное лицо:

— Юлечка, а можно… э-э… для необразованных?

Женщина хихикнула, не отрывая глаз от замысловатого нутра трансконнектора.

— А пыли-то, пыли… — пробормотала она. — Суть в том, Умарчик, что эта штука может воздействовать на человеческий мозг, как… как слег! Только внутри у него не вакуумный тубусоид, а многослойный твердотельный «бутерброд» на основе монокристалла ивернита. Мы, когда работали над трансконнектором, обнаружили интересный побочный эффект: ивернитовый кристалл, если его освещать криптоновой дуговой лампой или даже газоразрядной ксенонкой от фары, испускал вторичное излучение, действующее на мозг по типу ЛСД-25, только гораздо красочней. И у тех, кто хоть единожды попадал под эту эманацию, быстро вырабатывалась стойкая к ней зависимость. Их постоянно тянуло еще и еще раз испытать «наведенную» эйфорию, а только попытаешься отменить эти… м-м… «лучевые дозы», сразу жуткая ломка. Уверена — шпион, — Юля кивнула на Уортли, — сам не желая того, стал «слегачом»! Отсюда все странности в его сообщениях. Американцы… Да пусть даже умельцы из Беркли или Калтеха! Они же мастерили трансконнектор наспех. Откуда им знать о побочке?

Шпион слабо ворохнулся.

— Меня вылечат? — подал он голос.

— И тебя вылечат! — уверила его Алёхина, завинчивая алюминиевый чехол.

Четверг, 24 октября. Утро

«Альфа»

Околоземная орбита, борт ОК «Байкал»

— Четыреста шестьдесят семь секунд. Полёт нормальный. Отключились двигатели второй ступени…

Я облизал губы. Но не только от понятного волнения — воздух в скафандре пересох.

Дрожь, гулявшая по корпусу, стихла. И тут пошла вибрация погуще — заработали двигуны самого «Байкала». А мне вздохнулось.

Не так я представлял старт, совсем не так… Ничего торжественного и величественного. Вся команда Почтаря давно гуляет по «Миру-2» — и бортинженеры, и астронавигаторы. А научную группу, значит, можно и на рейсовом челноке «подбросить»! «Байкал» тащит в космос сырье для безгравитационного литья, ну и нас заодно…

Я неуклюже