Сингония миров. Смотрящие - Валерий Петрович Большаков

Дико взвыл ветер, в порыве креня яхту. С коротким звоном лопнул штаг, и фок-мачта, сломавшись, как щепка, унеслась, подхваченная лопавшимися парусами.

— Пятрас! — завопила Маруата, хватаясь за леера.

Тугая волна окатила палубу, смывая за борт шезлонги и деревянные бочки, прихваченные для пущего антуражу. В клочьях пены мелькнул Кеахи, болтая босыми ногами.

— Держись! — Пятрас метнулся к матери, совершая цирковой кульбит. Ему удалось и вцепиться в легкое мамино платье, и схватиться за грота-гик.

— Держусь!

Женский голос сорвало ветром, а в следующую секунду бурлящая вода снова загуляла по доскам палубы.

За какие-то минуты небо посерело, а солнце пригасло. Белёсая влажная мгла притекала со всех сторон, сплетаясь, как рукава галактики, в клокочущем воздуховороте.

Замедленно кружившаяся облачная карусель даже не думала таять. Светло-пепельные полосы клубились, набухая пасмурной свинцовой тяжестью и тревожной синевой. Дымка, колыхавшаяся между водою и небом, сгущалась, словно приводя в движение океан. Стихия!

Ритмичный накат пологих обливных валов остался в прошлом, а нынче громадные буруны вздымались повсюду, подчиняясь неистовству ветра и творя беспредел. Огромные массы воды сталкивались между собою, вскипая белыми брызгами, или нагоняли друг друга в перекатах.

Яхту вертело и бросало, она то зарывалась носом, захлебываясь бешеной влагой, то ложилась набок и сотрясалась от ударов вздыбленных волн.

— Пятрас! — мамин крик еле донесся до отрока. — Отпускай, я привязалась!

— Крепко? — Питера подергал канат. Тугой узел не поддавался — мать притянула себя к обломышу грот-мачты.

Мачт вообще не осталось, даже мелкую бизань снесло, а Никора с Вилиаме цеплялись за штурвал, пытаясь хотя бы удерживать шхуну носом против волн, но выходило у них плохо — «Аотеа» не слушалась руля.

— Кто-нибудь! — донесся сиплый от натуги зов.

Пятрас одним броском добежал до кормовой надстройки, скользя по кренившейся палубе, и ухватился за штурвальное колесо.

— Хее июта… — лепетал Никора. — К берегу…

— К какому берегу? — хрипло выдохнул Вилиаме. — Чтобы в щепки, в кости? Уходим на юг, к тихим водам! Взялись! Крепче, Питера!

Лишенная парусов, шхуна парусила всем корпусом, взбираясь на водяные холмы и скатываясь в пенные низины.

А впереди, под нависшей хмарью, светилось чистое синее небо…

Документ 5

КГБ СССР

Четвертое главное управление

Председателю КГБ СССР

Е. В. фон Ливен

Дата: 17 октября 2019 г.

Автор: Натали де Ваз Баккарин-Гарина, лейтенант

Псевдоним постоянный: «Стоун»

Статус: исполнитель

Содержание: монография И. Динавицера

Гриф: служебное

Уважаемая Елена Владимировна!

Лея поручила мне составить для вас справку об историческом труде Израэля Динавицера. Начну с того, что он впервые для академической среды рассмотрел новый фактор — вмешательство в исторические события путешественников во времени. Иначе говоря, «попаданцев» (в тексте используется термин «прогрессоры»).

Надо сказать, тов. Динавицер уже не один год занимается сравнительной историей Сопределья и, по его мнению, понять суть некоторых отличий в летописях разных пространств невозможно, если не принимать гипотезу о «попаданцах».

В самом деле, история всех миров сингонии, кроме бедной «Дельты», совпадает в деталях вплоть до 1941 года.

Мы знаем, как изменилась реальность в «Альфе» — благодаря моему деду, и существуют подозрения, что даже «Гамма», с которой профессор Динавицер постоянно сравнивает остальные пространства, неоднократно подвергалась воздействию иновременных или иномирных «прогрессоров». Даже приводятся имена возможных «попаданцев» — Григория Новых (Распутина), Степана Макарова (вице-адмирала), Лавра Корнилова (генерала от инфантерии) и др.

Однако наибольший размах вмешательство приобрело в «Бете». Именно там в годы Великой Отечественной начались непонятные изменения. Генерала Панфилова спасли, а генерала Власова ликвидировали. Уничтожили дивизию СС «Мёртвая голова» под Демянском, прорвали блокаду Ленинграда…

И под бета-Ржевом наших погибло меньше, и Сталинградская битва там случилась — и закончилась — раньше, и Курская дуга, а в зону советской оккупации попала не только Восточная Германия с Берлином, но и Северная с Гамбургом, и Южная с Мюнхеном…

Вот Динавицер и выдвинул смелую гипотезу, усмотрев следы переноса чужого сознания. В статье, датированной прошлым годом, он уже рассматривал подобное вмешательство на примере адмирала Октябрьского. Но профессору этого показалось мало, и он привел доказательства еще одного переноса — в Кирова!

Действительно, в «Бете» Сергея Мироновича не настигла пуля ревнивца, но и ничем особо выдающимся он отмечен вроде бы не был. Занимая должность Первого секретаря Ленинградского обкома ВКП (б), Киров практически не имел влияния в Политбюро и ВЦИК, но вот для ленинградцев сделал много. При нем поднималась промышленность, часто до передового мирового уровня, активно шла коллективизация, усиленно крепилась оборона города.

Первые изменения реальности наблюдались в 1939–1940 годах, во время Зимней войны. Тогда Киров не просто обеспечил прочный тыл, но и, по сути, резко ускорил наступление Красной Армии, поставляя мощные тяжелые танки «КВ-2», известные в нашей реальности, а также «КВ-1», но с 85-мм орудием. Более того, разведданные, добытые добровольцами, заброшенными в Финляндию по указанию Сергея Мироновича, обеспечили успех бомбежек Хельсинки, Миккели (где располагалась ставка Маннергейма) и Турку.

Разгром белофиннов был полным, что и стало прологом к 1946 году, когда СССР пополнился шестнадцатой по счету республикой, Карело-Финской ССР со столицей в Гельсингфорсе.

Но, полагаю, тов. Динавицер верно сместил акценты, указывая, что именно победа в Зимней войне позволила гораздо легче пройти блокаду — вражеская армия понесла чудовищные потери и была сильнейшим образом деморализована, а советская оккупация Восточной и Южной Финляндии не позволила в дальнейшем наступать ни самим финнам, ни немцам. Поэтому даже зимой 42-го, когда гитлеровцы вышли к Ладоге, снабжение Ленинграда не прерывалось — оно шло через Петрозаводск.

Любопытно, что Сталин так и не сделал Кирова своим преемником, хотя и выделял его. После того, как в 1953-м расстреляли Хрущева и Маленкова, Сталин постепенно передавал дела Берии, Молотову и Кагановичу, а вот Киров занимал в ближнем кругу вождя четвертое место.

То есть вся последующая история «Беты», где на ХХ съезде КПСС выступил не Никита Сергеевич, а Лаврентий Павлович, где над входом в Мавзолей выложены фамилии Ленина и Сталина, где генеральным секретарем стал не Брежнев, а Шелепин — это всё производные от «попаданцев» — Октябрьского и Кирова.

Впрочем, полагаю, что главная тайна раскрыта не будет, и мы вряд ли когда-нибудь узнаем, чьи сознания и из какого времени были перемещены в тридцатые и сороковые, в Сергея Мироновича Кирова и Филиппа Сергеевича Октябрьского.

Стоун

Конец документа 5

[1] Маркизские острова.

Глава 6

Звезда смерти

Суббота, 26 октября. День по БВ

«Бета»