Памир. Том 2 - Иван Шаман

— Да, соглашусь, — задумчиво кивнул я. — По крайней мере, один раз они попробуют прорваться на простор. Вопрос лишь когда это произойдёт. Мы должны действовать на опережение.

— Что вы задумали, господин? — осторожно спросила жрица, заглядывая мне в глаза.

— Ничего опаснее того, что уже делал. Пройдусь, проверю оборону, может, успею сделать что-то ещё.

Мысль была очень простая. Превратить село Гаврасово в настолько крепкий орешек, чтобы об него боялись зубы обломать. И многое уже удалось сделать. В первую очередь — внутренние укрепления, детинец. Крохотную крепость, в центре которой стоял подлатанный особняк.

Пусть магия земли пока давалась мне гораздо хуже, чем Моисею Иоановичу его стихия, но кое-что я уже мог. А потому я решительно направился по окрестным лесам, оставляя за собой широкую тропку, по обе стороны огороженную каменными колючками. Позже, после осады, придётся их убирать, но пока крестьянам в этой стороне делать нечего.

Приятно удивили наёмники из Вольницы. Не дожидаясь прибытия Емельянова, они отправились на разведку, так что я несколько раз встречал небольшие группки охотников, умеющих ходить по лесу почти беззвучно, которые расходились от села в разные стороны.

За три часа, пока я гулял, они уже начали возвращаться с неприятными новостями, которые я, правда, узнал, лишь когда сам вернулся в особняк. Сделал один полукруг, усеяв окрестные леса плотным частоколом, через который так просто не пробраться. Либо лес валить, либо форму рвать. И то и другое мы услышим.

За время моего отсутствия в село прибыло несколько сотен наёмников, и они уже начали устанавливать временный лагерь. К счастью, погода была ещё тёплая, да и вообще юга, до снега ещё месяца два-три. Приехал и сам атаман казачьей Вольницы, и когда я вошёл в гостиницу, он как раз мило беседовал с Никифором Петровичем.

— Вижу, вы уже знакомы? — спросил я, скидывая потрёпанную куртку.

— А, да, пришлось по долгу службы не раз пересекаться с Савелием Александровичем, —улыбнулся следователь.

— Это его благородие так вспоминает, как они наших парней десятками в казематы запихивали после очередной попойки, — вернул ему улыбку Седой. — И после этого задания она тоже будет, обязательно, когда в город вернёмся.

— Да, тут у нас особенно не развернуться, — кивнул я.

— Можете не беспокоиться, парни понимают, чем им светит лобовое столкновение с османским войском, — быстро проговорил Емельянов, уловив моё настроение. — А потому землю рыть будут, лишь бы не прошляпить атаку.

— Я хочу, чтобы ваше войско, при моей поддержке, сбросило их в реку, — ответил я. — Нейтрализовать угрозу, зарубив на корню.

— Могу я предложить варианты исполнения такой цели? — прямо спросил Савелий, и дождавшись кивка, показал на карту. — Вы уж простите, но я поспрашивал вашего бывшего ликвидатора. Он толком ничего не видел. Только кавалерию и один танк. А об атаке на их позиции мы и вовсе знаем только с ваших слов.

— Вы мне не верите? — невольно удивился я, так что брови на лоб полезли.

— Ни в коем случае, но вы всего лишь человек, могли что-то не заметить, на другом слишком сосредоточиться. Так что очень хорошо, что в первую очередь запросили разведку. Исаев — десятник, он мыслит иными категориями, — не оправдываюсь, а скорее поясняя происходящее, сказал Емельянов. — Он пока не понимает, что иногда надо рисковать парой бойцов, чтобы не потерять всех. Ничего, перерастёт, если доживёт.

— И что будет, когда мои слова подтвердятся?

— Тогда разработаем несколько планов противодействия…

— В таком случае давайте начнём сейчас, чтобы не терять времени даром, — настойчиво проговорил я, и глава наёмников нахмурился.

— Что же, как угодно, — не слишком довольно сказал он через несколько секунд, и непонятно: то ли матерится про себя, то ли просто обдумывает. — Я вижу два основных варианта: множественные беспокоящие атаки и ночной бой. В первом случае мы просто не дадим им спать, есть и по-человечески в туалет ходить. Им придётся оглядываться каждую секунду и вздрагивать от любого шороха.

— И этим вы вынудите их идти на прорыв.

— Верно, ваше благородие, — одобрительно кивнул Емельянов. — На один, с техникой, в нашу сторону. Или несколько мелких, без танков. Налегке. Увы, мы не знаем, сколько было собрано продуктов, в какой они сохранности, сколько человек в переправившемся войске… Ничего не знаем толком.

— Кроме того, что их возглавляет единый с огнём дервиш, — напомнил я.

— И вновь, верно. В зависимости от многих факторов это может привести к атаке на Гаврасово, к уходу по лесам в сторону Царицына или к отступлению на юг. В любом из этих вариантов часть войска может отколоться, потеряться или быть оставлена намеренно в качестве диверсантов или соглядатаев.

— А что безопаснее для посёлка? — спросила Милослава, подойдя ближе. Видно было, что жрице не нравится чужое войско на её землях, и она искала у меня защиту, не знаю уж, инстинктивно или осознанно.

— Отступление или бегство, но их вероятность ничтожна, — не стал юлить атаман. — Я бы поставил на то, что они пойдут на прорыв.

— Вряд ли они сумеют с ходу взять наши укрепления.

— Да, вы славно потрудились, — с уважением кивнул Емельянов. — Помнится, я проезжал здесь однажды, пару лет назад, и никаких стен тут не было. А сейчас монументальные постройки с грамотной фортификацией. Да ещё за столь короткий срок.

— Их воздвиг господин, своей силой. — улыбнулась Милослава, а потом, не без гордости, добавила: — Всего за две недели.

— Не года? — аж поперхнулся Савелий Саныч и посмотрел на меня по-новому, с оценивающим интересом. — Если так, то моё искреннее восхищение. В степи бы такой волшебник очень пригодился, цены бы ему не было. На пустом месте создать такие укрепления одной лишь силой магии.

— Не только. Пришлось немало поработать руками, — ответил я, не став уточнять, что нормальная строительная бригада с современным оборудованием могла бы справиться ненамного хуже, пусть и за больший срок.

— Модульные крепости у нас возводить научились. Там ничего сложного: лопаты, сетки-кубики и слаженная работа, — было ясно, что Емельянов прекрасно умеет разговаривать культурно, но иногда, по паузам, можно было оценить и другое. — Но тут совершенно иной уровень. Я