Восхождение Морна. Том 8 - Сергей Сергеевич Орлов

неприятную деталь. У Феликса на предплечье сейчас красуется мёртвая печать. Если кто-нибудь из своих или чужих увидит эту картинку вблизи, у вас возникнут крупные проблемы, причём очень быстро. Поэтому руку надо закрывать, и закрывать постоянно. Не повязкой, не рукавом на пуговицах, а нормальным наручем, который не съезжает и не задирается, даже если Феликс полезет драться или начнёт размахивать руками за столом. Желательно фамильным, чтобы вопросов не вызывал. Просто красивая вещь, родовая ценность, носит и носит.

— У нас есть наруч, — сказала Алиса. — Старая работа, дед привёз с северной кампании, лежит в хранилище без дела. Закрывает руку до локтя. Такой подойдйт?

— Идеально. Тогда пошли дальше. Сегодня ночью на поместье коменданта напали зверолюды. Народу там было полгорода, все видели, все запомнили. К вечеру в столицу уже поползут гонцы, через неделю будет знать вся Империя. Феликс в этом бою участвовал самым активным образом, и отрицать этот факт ни у кого не получится.

Я устроился на стуле поудобнее. Картинка складывалась сама собой.

— Вот тебе и готовое объяснение сразу для всего. На приёме был полный набор местной публики, все видели, как Феликс лез в самое пекло, и кто-то из этих красавцев успел плеснуть в него какой-то редкой дрянью. Что именно за дрянь, никто из местных лекарей толком не разобрал, но штука серьёзная, бьёт точно по магическим каналам, и лечится это всё долго и муторно. А чтобы каналы восстанавливались как надо, маги выдали Феликсу специальный лечебный наруч, снимать который категорически запрещено.

Я выдержал короткую паузу, давая Алисе сложить картинку у себя в голове.

— Видишь, как красиво. Дедов наруч из хранилища у тебя превращается в редкий медицинский артефакт, без которого парню никак. Никто из света даже не подумает потребовать, чтобы Феликс его снял ради демонстрации печати. Такое просто в голову никому не придёт.

Алиса задумалась, прикидывая что-то своё, потом провела пальцем по краю стола.

— А дальше всё вытекает само собой, — продолжил я. — Почему Феликс полгода не покажется при дворе? Восстанавливается, каналы у парня в таком состоянии, что любая нормальная магия пока противопоказана, а Феликс, при всей своей гордыне, не хочет появляться на публике в уязвленном состоянии. Почему у него предплечье постоянно закрыто? Лечебный наруч по-другому не работает. Почему ты сидишь при нём в Сечи, а не танцуешь на балах в столице? Потому что мудрая невеста сидит у постели жениха, а не порхает по приёмам, пока он лечится.

Я выдержал короткую паузу.

— И самое смешное, Алис, что эта позиция тебя ещё и плюсует. В свете обожают подобные истории, со всей этой преданностью, верностью, благородной девочкой из Великого Дома при пострадавшем женихе. Папа Волков под такую версию подпишется не глядя.

Алиса слушала молча, и я буквально ощущал, как у неё в голове легенда обрастает собственными деталями, проверяется на стыки, вылавливаются возможные проколы.

— А через год Феликс восстановится, маги официально снимут все ограничения, и парень вернётся в свет со здоровым предплечьем. К моменту его семнадцатилетия с родовым огнём всё будет в порядке, это уже моя забота. А о тебе в столице будут говорить как о девушке, которая не бросила жениха в трудный момент.

Я мысленно ухмыльнулся. Сидишь, плетёшь сказку для всей столичной знати, а они её потом друг другу будут пересказывать за бокалом вина и ещё благодарны будут, что им выдали такую трогательную историю с раненым героем, верной невестой и счастливым концом. Балет, опера, сериал на полгода вперёд.

Хм, а отличная ведь идея, кстати. Придумать магическую мыльную оперу и подсадить на неё всю местную молодёжь. Эффект будет как от разорвавшейся бомбы. Пока все ждут очередного выпуска с магическими проекциями, я буду потихоньку захватывать мир. Надо только аккуратно разделить по аудиториям. Девушкам драму и эмоции, парням побольше кровищи и голых девок.

Так, блин. Что-то меня сегодня слишком часто заносит куда-то не туда. Вернёмся к разговору.

— Пока всё понятно?

— Да…

— И ещё. Феликс будет упираться. Парню только что вручили в руки то, о чём он мечтал пять лет, и тут же забрали. Гордость, обида, юношеский максимализм, всё это будет лезть наружу. Он захочет показать миру, что у него теперь огонь Морнов, захочет тренироваться, захочет драться, захочет всё, чего ему сейчас категорически нельзя.

Алиса слегка нахмурилась, явно прикидывая, как именно она будет всё это удерживать.

— Но это полбеды, — продолжил я. — Гораздо хуже другое. Феликс не из тех, кто просто сядет и будет ждать год. Парень начнёт искать обходные пути. Кто-то ему расскажет про знахарку в третьем переулке, которая снимает любую порчу за два золотых. Кто-то посоветует тёмного алхимика, который варит зелья по запрещённым рецептам. А ближе к концу года, если не будет результата, его потянет и подальше, к тем самым ребятам из-за Урала, сотрудничество с которыми у нас караются каторгой. И вот сюда ему лезть нельзя ни в коем случае. Любая попытка снять печать кустарными методами просто разорвёт ему ядро. Безо всяких шансов на восстановление.

— И что, мне за ним по пятам ходить? — Алиса чуть подалась вперёд.

— По пятам не получится, да и не надо. Просто будь рядом достаточно близко, чтобы знать, с кем он разговаривает, какие письма получает, к кому ездит. Если увидишь, что он начал копать в эту сторону, сразу пиши мне. Не отговаривай его сама, не воспитывай, не устраивай сцен. Просто пиши, дальше я разберусь.

Алиса медленно провела пальцем по краю стола.

— Поняла.

— Дальше. Заглушка, которую я на нём поставил, держит, но без подкрепления долго не простоит. Поэтому в ближайшие дни мне придётся провести с Феликсом ещё несколько процедур. Всего два-три раза, но без этого никак. Иначе всё, что я сегодня сделал, через полгода развалится само собой.

— А Феликсу как ты это объяснишь? Он же тебе не доверяет.

— Никак не объясню. На первый раз будешь объяснять ты. Просто скажешь, что это часть лечения и без этого никуда. Дальше он привыкнет. А когда увидит, что после каждой процедуры ему становится легче, привыкать ему будет проще.

Я выдержал паузу.

— Вот здесь, Алис, ты должна быть умнее своего жениха. У тебя получится. Мы оба знаем, что у тебя голова работает лучше, чем у Феликса. Это не оскорбление в его адрес, а обычная констатация факта. Парень целеустремлен, талантлив и очень