Восхождение Морна. Том 8 - Сергей Сергеевич Орлов

ещё на два оборота — потому что первый из подбегавших уже бил с разгона. Серпы вошли в землю там, где Дани был секунду назад. Парень уже поднимался, в правой руке клинок, левой он на бегу выдернул из ножен метательный кинжал.

Десять.

Жнец развернулся для нового удара. Дани метнул кинжал. Тяжёлое лезвие пролетело четыре шага и вошло Жнецу в шею сбоку, под самую челюсть. Тварь запрокинулась, длинные ноги подкосились, и она завалилась назад.

Девять.

Оставался последний. Он подходил медленнее остальных, не нападая сразу, и Дани понял, что это и был тот самый главный, который посылал остальных вперёд. Безглазая морда поворачивалась из стороны в сторону, ловя его, и Жнец явно прикидывал, как достать парня без угрозы для своей жизни.

Восемь.

Дани не стал отдавать ему инициативу и сам двинулся вперёд. Резко, в три быстрых шага, забирая в сторону так, чтобы Жнец не успел развернуть серпы как следует. Тварь ударила, Дани ушёл с линии, поднырнул под удар и провёл клинком снизу вверх, по самой длинной мышце на ноге Жнеца, той, которой тот разгибал колено. Жнец качнулся, потерял равновесие на этой ноге, и Дани, не давая ему собраться, в два движения ушёл за спину и ударил под нижнюю челюсть, в то же место, что и второму. Хитин разошёлся, кинжал вошёл в череп до гарды.

Жнец дёрнулся всем телом и обмяк.

Семь.

Дани тяжело выдохнул и отступил на два шага. Каменный остров снова затих, стало тихо и спокойно, и только пять мерзких туш на сером камне портили эту картину. Хотя и ощущения у Дани были какие-то странные. Парень опустил глаза и увидел, как ткань на правом боку медленно окрашивается в кровавый цвет. Кто-то из Жнецов его всё-таки достал. Только вот Дани совершенно не понимал, кто именно и когда.

Шесть.

И в эту секунду камень под ногами у него вздрогнул. Словно где-то под островом что-то очень большое наконец решило проснуться.

Дани замер. Вместе с этой дрожью на дальнем краю острова, среди валунов у самого входа в пещеру, начало разгораться тепло — и не пять отдельных пятен, как у Жнецов, а одно огромное, медленно растекающееся по серому камню всё шире и шире.

Пять.

И тут один из валунов начал медленно подниматься.

Дани сначала даже не поверил собственным глазам. То, что он принимал за крупный камень, на самом деле всё это время было живым. Тварь лежала здесь так давно, что у неё на спине успел нарасти толстый слой серого лишайника, и из этого лишайника торчали только шипастые гребни вдоль хребта. Без зелья парень прошёл бы в десяти шагах и принял бы это за обычное нагромождение камней. А сейчас, когда тварь зашевелилась, лишайник посыпался с её спины серой трухой, и под ним проступила тёмная шкура, которая начала медленно разгораться.

Размером эта тварь была с небольшой амбар.

Она поднималась медленно, без рывков, разворачивая длинное тело над камнями. Тяжёлая широкая голова повернулась в сторону Дани, и парень увидел её глаза. Маленькие, глубоко посаженные, чёрные, и смотрели они прямо на него.

Четыре.

Тварь раскрыла пасть, и оттуда пошёл странный звук, услышав который Дани почувствовал, как у него онемели колени. Это был не рык и не рёв, а что-то совсем другое — очень низкое, идущее не из горла, а откуда-то из самой глубины грудной клетки, как будто внутри туши работал тяжёлый каменный жёрнов. Звук был такой плотный, что от него вибрировал воздух, и у Дани на затылке коротким холодным ёжиком поднялась кожа.

Это был Сторож…

Три.

Дани понял, что бежать нельзя. С разгона эта туша догонит его в три прыжка и размажет по камню одним ударом. Стоять на месте тоже нельзя — она пройдёт это расстояние быстрее, чем у Дани восстановится дар. Оставалось одно. Идти на Сторожа, сократить дистанцию, отнять у твари ту секунду, которая нужна большой массе, чтобы перестроиться под ближний бой и… каким-то образом прожить эти секунды без Размытия.

Два.

Сторож пошёл вперёд. Камень у него под лапами проседал, шипастая спина раскачивалась в такт шагам, и на каждый его шаг Дани приходилось делать четыре своих.

Один.

Дани перехватил клинок обратным хватом и побежал.

Камень под подошвами хлюпал не хуже болота — туша уже прошла половину расстояния, и от её веса остров слегка проседал на каждом шаге. Дани мчался прямо на эту движущуюся гору, и тварь, увидев это, сделала ровно то, чего он и хотел. Сторож раскрыл пасть — широко, во всю ширину тяжёлой головы, и в глубине его глотки Дани увидел горячее красное пятно тепла, пульсирующее в такт дыханию.

В трёх шагах от пасти Дани ушёл вбок.

Резкий толчок ногой, разворот корпуса, прыжок по диагонали вверх — он оттолкнулся от ближайшего валуна и пошёл по дуге над тяжёлой башкой твари. Сторож не успел ни перестроиться, ни закрыть пасть, ни дёрнуть головой. Голова его прошла внизу, под Дани, и в верхней точке прыжка парень увидел сверху единственный маленький чёрный глаз, светящийся горячей точкой посреди тёмной шкуры.

И в следующее мгновение Дани вогнал клинок в этот глаз по самую гарду.

Из глаза тут же брызгами рванула кровь. Через эффект зелья это выглядело как яркая вспышка, как будто внутри головы у твари вдруг открыли заслонку печи, и наружу пошёл столб горячего света, заливающий камень вокруг ровным красным.

Сторож заревел. Голова мотнулась вверх и в сторону, и Дани сорвало с рукояти его собственного клинка. Парень пролетел спиной вперёд шагов пять и со всего размаху влетел спиной в один из валунов.

Удар разом выбил из него весь воздух. Вспышка боли пошла от лопаток вверх в шею и вниз в поясницу, и Дани на секунду перестал понимать, что вообще происходит. В лёгких совсем не осталось воздуха. Парень скатился по камню набок, перекатился через плечо и кое-как поднялся на колено.

Сторож метался по камню вслепую. Голова мотала из стороны в сторону, и из глазницы, в которой остался торчать клинок, тёплая кровь вырывалась наружу длинной светящейся струёй. Тварь не понимала, куда делся противник. С одним глазом она потеряла половину обзора и теперь била лапами наугад по тому месту, где Дани был секунду назад.

Парень поднялся, пошатываясь. Спина не слушалась так, как должна была. Где-то в районе лопатки что-то отзывалось каждым движением, и Дани заставил себя пока не думать об этом.

У него остался один клинок в левой руке. И