Цвет ночи. Глубокий красный - Лера Виннер

— Они вымерли тысячу лет назад, — голос Зейна звучал спокойно, но слишком хорошо они друг друга знали, чтобы у нее остался шанс не понять: как только они окажутся за порогом, начатый в «Александрии» разговор будет продолжен.

— Ну, значит, не все. Или где-то нашлась еще парочка, — Эрика продемонстрировала ему обломок, который явно не собиралась отдавать, если бы его не забрала Кэт.

— Серьезно, Рика, не будь сволочью.

Она склонилась над когтем, хотя и могла бы поднести его к глазам, и Эрика сдалась и отступила мгновенное, — фактически, одновременно с Зейном, — когда ее все же пробила короткая дрожь.

— Нужно съездить к нему. Если тело осталось дома, можно его нормально похоронить.

— Я съезжу, — Зейн не касался ее, но подошел ближе, давая почувствовать свое присутствие за спиной.

Исходящая от Кэт вибрация мгновенно прекратилась. Девочка успокоилась, посмотрела на него так, словно ей предлагали помощь в деле, где на нее рассчитывать по определению не приходилось.

— Я с тобой, — Джон поправил очки, явно подумывая о том, не стоит ли их вовсе снять, и спорить с ним даже у Эрики желания не возникло.

Кэт кивнула то ли им обоим, то ли своим мыслям, потом сжала коготь в ладони.

— Обработаю и отнесу на чердак. Пусть полежит там, пока вы с этим разбираетесь.

Она вышла из кухни, направляясь к лестнице через огромную гостиную, и Эрика проводил ее взглядом, почти не узнавая.

— Она всегда так хорошо держится? — она не сразу сообразила, что спрашивает об этом вслух.

— Обычно больших и добрых нелюдей, катавших ее на плечах в детстве, не убивает никакая сволочь, — Лив закурила, слегка толкнула Джонатана бедром, чтобы удобнее было тянуться к пепельнице.

Кэт была заметно выше матери, носила длинные волосы и чертами лица мало напоминала ее, но уже во второй раз за вечер Эрика отметила про себя, как же они похожи.

— Твою мать!

Она закричала в гостиной, и, даже зная наверняка, что ничто не могло угрожать ей в собственном доме, Эрика дернулась одновременно с ее родителями.

Испуг и растерянность Кэт прокатывались по нервам нарастающими волнами, бешеный стук сердца почти оглушал.

Зейн успел первым.

Привычным, поразительно естественным жестом он толкнул Кэт себе за спину, и только после отдернул и без того неаккуратно сбитую штору от окна, в которое она смотрела.

За окном на улице стоял шаман Джулиан.

Ритуальный костюм был испачкан грязью и кровью, затянутые белой плёнкой мёртвые глаза смотрели сквозь, не мигая. С оставшейся от правой руки культи свисала жила, а губы кривились в диком потустороннем оскале.

Мертвец заглядывал внутрь, не прижимаясь к стеклу только потому, что не мог приблизиться вплотную из-за выставленных барьеров и многослойной защиты. Тряс головой, приплясывая и издавал протяжный звук, напоминающий одновременно шипение, рык и скулёж.

— Я услышала… Это, — Кэт, которую успели отодвинуть от окна подальше отец, а затем ещё и Эрика, наконец, снова обрела дар речи, но голос у неё дрожал.

Зейн склонил голову набок, рассматривая и запоминая творящееся за окном.

Мёртвый шаман присел, потом начал танцевать активнее, словно забился в припадке. А потом снова приблизился к стеклу.

Он как будто просился внутрь, не решаясь подойти, злясь и настаивая, хотя ни разума, ни чувств у него быть уже очевидно не могло.

— Подвинься, — Джон коснулся плечом плеча Зейна, и тот послушно отошёл, уступая ему место.

Шаман на улице затопал ногами, подпрыгнул, ринулся к окну и отскочил назад.

На пожелтевшей коже стали проступать полученные при попытке вломиться глубокие ожоги.

Защиты Лив прожигали мёртвую плоть до кости, но шаман этого не чувствовал, продолжая вертеться и подскакивать на месте.

Мердок положил ладонь на стекло, и, стоя поодаль, Эрика слышала, как оно тонко зазвенело.

То, во что превратился шаман, зашипело громче и отпрянуло, пригнулось, выпрямилось, а потом развернулось и поковыляло прочь, подволакивая босую ногу, из которой торчала выбитая открытым переломом кость.

Глава 11

Темная лента ночной дороги ровно ложилась под колеса старого пикапа. Фонари у обочин горели исправно, встречных машин в такой час не было, и за дорогой можно было практически не следить, но Зейн предпочел сосредоточиться на ней, чтобы не беспокоить застывшего на пассажирском сидении Мердока.

Несмотря на открытое окно, дым от сигарет, выкуриваемых Джоном одна за другой, плотной пеленой висел в салоне, но это не могло считаться проблемой.

Такая манера прощаться была свойственна скорее нелюдям, чем людям.

Совершенно не к месту он мельком подумал, что единственным, вероятно, фактором, в своё время удержавшим Джонатана от обращения, стали вековые семейные традиции.

Миновав очередной перекресток и прикинув расстояние до города, Смотрящий поймал себя на почти непреодолимом желании позвонить… Лив.

«Домой» — было не тем определением, которое стоило допускать даже мысленно.

По большому счету, звонить было бессмысленно, — если бы случилось нечто экстренное, они оба уже об этом знали. Однако короткое, не предполагающее возражений «Я останусь», брошенное Эрикой, когда они с Джоном уезжали, снова тянуло проклятым холодом вдоль позвоночника и держало в большем напряжении, чем стоило себе позволять.

Несколько часов назад, когда они втроем выскочили из дома, шаман уже пропал. Наплевав на все законы логики, физики и здравого смысла, способное лишь ковылять, кренясь на один бок, тело растворилось бесследно, и полчаса кружения по кварталу ни намека на то, куда оно могло деться, не принесли.

Если бы ему доложили о таком, Смотрящий заподозрил бы источник информации как минимум в халатности, но сегодня он все видел сам. И это было серьезнее даже оставленной под его порогом головы существа, которое он берег и уважал.

С выходкой в «Александрии» предстояло разбираться отдельно как минимум потому, что Мердок смотрел теперь в окно с застывшим лицом. Гибель Трэвиса в любом случае стояла бы особняком из-за них, но тот, кто это сделал, зашел дальше, бросив свой поступок фактически в лицо Смотрящему. Это не могло и не должно было сойти ему с рук.

Снимало ли это подозрения с Эрики?

Даже с учетом того факта, что та была с ним, когда принесли голову, нет.

Существовала масса способов провернуть подобное, и Зейн старательно избегал пока мыслей о том, как поступит, если подозрения эти в итоге подтвердятся.

Он был практически