Хиван — амбассадор - Василий Васильевич Горобейко

Валгаллу, посмотрев на закрытый шлагбаум, объехали по проселку и сразу же наткнулись на свежий след ушедшей на юг ватаги мстителей. Гнали на максимальной для джипа скорости, но все равно не успели. Сразу от брода через Вебигу-Тунд стала слышна отдаленная канонада. Так что последние три десятка километров Макарыч выжимал из машины все ресурсы, разбивая подвеску на ухабах. Иван, которому двухколесная конструкция позволяла объезжать большинство ям, страшно нервничал от необходимости плестись на среднем газу, когда душа просила выжать гашетку до отказа.

Чем ближе подъезжали, тем яснее становилось, что стрелкового оружия не слышно. Работают только несколько крупнокалиберных пулеметов и периодически глухо ухают минометные взрывы.

— Да они что там, совсем с ума по сходили, минометы использовать! — Иван плюнул на дисциплину и выжал газ на полный, не слушая проклятий Макарыча, несшихся из рации.

Наконец «Арго» влетел на холм, с которого стало видно поле боя. Забелин остановился, чтобы оценить ситуацию и наметить план действий.

Судя по всему, мстители застали койс Гиси врасплох, с ходу ударив по надвратным башням галкады[15] из тяжелых пулеметов и миномета. У ворот, точнее у чадящих развалин того, что когда-то было воротами, видны разбитые остовы четырех машин и куча трупов. Вперемешку человеческие и лоода. Человеческие останки несколько женщин хавийя под конвоем скандинавских ополченцев стаскивали к большому грузовику, раскладывая на две примерно равные кучи. Остальные жители общины, в основном женщины и дети, стояли испуганной толпой под прицелом десятка автоматчиков. С двух джипов по стенам методично строчили крупнокалиберные пулеметы, буквально срезая куски стен. Довершал разгром миномет, установленный в открытом кузове грузовика. Похоже, новоявленный конунг задался целью сравнять галкаду с землей.

— Ты что, оголтелый, совсем разум потерял? А если бы наоборот вышло? Вылетел бы сейчас прямо под пули мудулов! — Запыхавшийся Макарыч на ходу выскочил из дребезжащего подвеской джипа и подбежал к Ивану.

— Макарыч, я вниз, а вы дайте для острастки очередь перед минометным расчетом. Ну и так, прикройте если что.

— Ты что, совсем рехнулся? Там же наши!

— Нет, Макарыч. Те, кто воюет с женщинами и детьми — бандиты, невзирая на вероисповедание и цвет кожи. А ты служишь в отряде противодействия бандитизму. Вот и выполняй свою работу.

И, не слушая ответа, Забелин стартанул вниз, на ходу доставая ружье. Проезжая мимо минометчиков, он притормозил и выстрелил в воздух для привлечения внимания расчета.

— Немедленно прекратить обстрел! — проорал он в гарнитуру, предварительно настроив переводчик на универсальный английский.

Не дожидаясь реакции, направил мотоцикл к группе пленников, чуть не сбив с ног здоровенного бородача с огненно-рыжей шевелюрой, который что-то орал в лицо испуганной белокурой женщине в традиционном хавийском гунтине[16] и размахивал пистолетом. У его ног, в растекающейся луже крови лежал гашанкад. Молодой парнишка, ровесник Санька и Амира не мигая смотрел на яркое солнце Мира Цитадели.

— Бросайте оружие! Иначе, как бандитствующие элементы, вы будете уничтожены на месте! Именем Цитадели я приказываю немедленно бросить оружие! — голос Ивана сорвался на фальцет, и он закашлялся.

— Ты кто такой? — Бородач навел пистолет на Забелина. — Здесь приказы отдаю я! Взять этого придурка!

В сторону Ивана шагнула пара автоматчиков из охранения пленников, но тут же отпрыгнули назад. Очередь, выпущенная Аникиным, выбила фонтанчики пыли у самых их ног.

Неожиданной вмешательство третей силы вызвало легкую оторопь у всех участников конфликта, и на поле боя, или скорей побоища, обрушилась тишина. Слышно было только, как потрескивает перегретый пластик и тихо всхлипывает испуганная женщина. Все пытались осознать резко изменившийся расклад сил. Вдруг оглушительно гулко ухнул гранатомет, короткий свист мины и очередной раскатистый бум где-то в центре галкады Гиси практически слился с короткой очередью из пулемета, прошившего кузов грузовика буквально в миллиметрах от ног минометного расчета. Испуганные ополченцы кубарем полетели на землю, а Аникин, искорежив ствол миномета короткой очередью, тут же перевел огонь на один из джипов, который начал разворачиваться в сторону нового противника. Экипаж джипа оказался понятливее минометчиков и, не дожидаясь второго предупреждения, дружно покинул машину. Пример оказался заразным, и некоторые «викинги» начали бросать оружие.

— Господа бандиты! Повторяю последний раз. Мы — авангард отряда специального назначения по борьбе с бандитизмом. Тот, кто немедленно не сложит оружие — будет уничтожен на месте!

Количество бросивших оружие резко возросло. Обычные законопослушные фермеры и работяги, увлеченные собственным гневом и харизмой лидера в данную авантюру, вовсе не горели желанием воевать против спецназа Цитадели. В большинстве Миров современные скандинавы забыли дикие нравы предков и привыкли безоговорочно подчиняться требованиям полиции. Так что, услышав с кем имеют дело, многие, по сути, инстинктивно подчинились приказу и, бросив оружие, начали стекаться под защиту последнего боеспособного джипа.

— Ты блефуешь! Вы не станете стрелять в своих! — Улаф наконец пришел в себя от резкой смены ролей.

— Те, кто воюет с мирными жителями, бандиты. Независимо от цвета кожи и вероисповедания! Тебя и твоих людей будут судить за разбойное нападение на мирное поселение, а те, кто посмеет оказать сопротивление, будет уничтожен на месте!

— Это мы бандиты?! Ты знаешь, что сделали эти ублюдки?

— Да, я знаю, что банда хавийя напала на школу, убила четверых человек и захватила в плен ваших детей! К сожалению, вместо того, чтобы преследовать бандитов и освобождать пленников, мы вынуждены тратить драгоценное время на пресечение другого бандитского нападения!

— Мы сами в состоянии за себя постоять и не нуждаемся в помощи Цитадели, для того, чтобы найти и покарать убийц и киднепперов! Что сделала ваша хваленая Цитадель за двадцать лет, что эти животные грабили и убивали мой народ? Ни-че-го! Но наша чаша терпения переполнена! Мы — викинги! Мы сами будем решать свою судьбу и сумеем сами защищать себя от степных шакалов! Эти твари похитили самое дорогое, что у нас есть — наших детей! Теперь нам нечего терять! Мы выжжем огнем это змеиное логово! И будем жечь их одно за другим, пока нам не вернут наших детей! — голос новоиспеченного конунга креп с каждым словом и под конец просто звенел от накала эмоций.

— Выговорился? — В отличие от Улафа Иван наоборот успокоился. — Тогда брось пистолет и топай к своим подданным. И не вздумай там митинговать, а то накрутишь себе срок за подстрекательство к бунту.

— Ты на чьей стороне?! На их? — конунг ткнул стволом в толпу пленников. — На