Стая - Вячеслав Ипатов

оказались плачевными. Понятный, чёткий мир смазался до мутной картины, мельтешения невероятно быстрых врагов. Плата за неразумные траты маны оказалась тяжёлой. Из воина я разом превратился в загоняемую хищниками добычу.

Физические силы оставили меня последними. В какой-то момент, когда конечности покрылись множеством ран, заледенели, я не удержался на ногах, рухнув на залитый водой пол. Но и тогда, на волне ярости, страха продолжил бой. Выхватил кинжал, полосуя воздух, морды зверей. Я не мог здесь умереть. Не после всего пережитого! Только не так глупо!

…

Другая комната, огненные блики, ожоги на руках. Раскалённое до красна острие копья. Она не сдастся, она будет драться до конца!

…

Свист ветра в ушах, быстрые тени, набрасывающиеся из-за спины. Капли крови разносятся по комнате, с каждым ударом сердца испаряя надежду. А он ведь только шагнул к своей мечте…

…

Пыль, вязкий грунт под ногами и каждый вздох — мучение. Но ему было за что сражаться. Он ведь только что начал по-настоящему жить!

…

Со стороны центральное здание научного комплекса оставалось таким же. Громоздким, серым, мёртвым. Но на деле в эти самые секунды оно ожило. Семь научных полигонов заработали в полную силу, воплощая в жизнь лучшую разработку ученых, когда-то трудившихся здесь. И теперь семеро разведчиков, по незнанию вошедших не в ту дверь, должны были на своей шкуре ощутить результат их работы. Хотели они того или нет.

…

Пробуждение не было приятным. Всё тело ломило, конечности жгло, было дурно, словно при тяжёлой болезни. Однако вместе с тем я чувствовал удивление с капелькой радости. Ведь все эти негативные ощущения говорили о том, что я всё ещё был жив. Чего было сложно ожидать исходя из последних воспоминаний, когда моё тело оказалось буквально облеплено монстрами, а разум застилал холод. Мне казалось, что умираю. Я был уверен в этом. Однако теперь выходило, что это оказалось совсем не так.

Осознав необходимость определиться с вопросом своего выживания, я наконец раскрыл глаза и первым обнаружил перед взором сообщение Системы. Причём такое, что в очередной раз умудрилось ввести меня в ступор.

Внимание, вы прошли через инициацию стихийного элемента (вода). Свойство вырабатываемой вами маны изменены. Результат:

— На 300% увеличена эффективность заклинаний водной стихии.

— Невозможность использования заклинаний огненной стихии.

— Освоение и применение заклинаний иных стихий и направлений значительно затруднено. Исключение — содержащие в себе родственную воде энергию.

— Вы наделяетесь свойством чувствовать родственный вам элемент воды.

Обращаем ваше внимание на открытие возможности освоения новых способностей (посмотреть список).

Я перечитал это сообщение несколько раз, с большим трудом вникая в его смысл. Мысли ворочались очень медленно и неохотно. Голова была тяжёлой. И всё же мне удалось уловить одно словосочетание, ключевое во всей этой ситуации: «инициация стихийным элементом». То, что произошло, это было инициацией? Меня переместило в ту комнату не ради изощрённого убийства, а, чтобы изменить, наделив ману новым свойством? Постойте. Меня? А что насчёт всех остальных?

Появившаяся мысль заставил адреналин вскипеть в крови, отбросить странные сообщения Системы, подскочить на месте. О чём я сразу пожалел, прочувствовав все тяготы много пережившего тела. Я едва не рухнул туда же, где только что лежал. Но всё же, через боль в мышцах, застилавшую взор муть, мне удалось разглядеть их всех. Всю свою команду.

Выглядели мои товарищи сильно потрепанными. Мы и до того успели заработать немало ссадин и синяков, но теперь вид команды был совсем печальным. Причём у всех по-разному.

Дмитрий, сейчас вяло шевелившийся на полу, красовался многочисленными ушибами, ссадинами, царапинами и к этому всему был покрыт немалым слоем грязи. У Макса руки с ногами исчерчивались многочисленными порезами, из которых медленно текла кровь. Кристину покрывали ожоги, от её волос шёл стойкий запах гари.

Именно к ней я и бросился… Хотя вернее сказать, поплёлся, шатаясь, точно пьяный. Впрочем, каждый следующий шаг удивительным образом давался проще. Головокружение, муть в глазах постепенно отступали, прояснялось сознание. Жаль только боль в ранах ровно наоборот, становилось лишь сильней. Хотя правильней будет сказать, что помутнённое сознание действовало как своеобразное обезболивающее, и с приходом в норму я получал весь спектр ощущений.

Впрочем, терпеть боль я уже научился, так что помехой она не стала. До Кристины я добраться смог, рухнул перед ней на колени и тут же принялся осматривать девушку. На этом моменте меня настигло облегчение — Волчица была живой. Потрёпанной, но живой. Дыхание было чуть хриплым, но само его наличие уже радовало. Ещё большим облегчением стал момент, когда, от лёгкого прикосновения та раскрыла глаза, показав целую бурю эмоций. Там были страх, ярость, смятение… Но бушевали эти чувства лишь мгновения, пока не сменились осознанием перемены. Оглядевшись по сторонам, Кристина обратила уже осмысленный взгляд на меня, а затем внезапно прильнула, уткнувшись в грудь. Плечи её начали мелко вздрагивать. До меня донёсся тихий всхлип.

— Ну ничего, всё хорошо, теперь всё хорошо, –принялся я бормотать подобную и прочую успокаивающую ерунду, и сам понемногу приходя в себя. Да уж, это приключение было немалым потрясением для нас всех. И хорошо ещё, что мы из него вышли живыми и даже вполне целыми. Вот только удастся ли мне сохранить Отряд после таких потрясений? Не разбежится ли народ, напуганный такими событиями?

Глава 7

Возвращение в родную гавань

Не знаю, как долго я просидел так, обнимая Кристину. Но в эти мгновения постепенно, как-то неуверенно, народ вокруг начал приходить в себя. Краем глаза я заметил Макса, взявшегося промывать и бинтовать собственные раны. Андрея с Евгеном, чьих сил хватило только на то чтобы доползти до стены, да так и застыть сидя, невидяще уставившись в пространство. Дима, едва придя в себя, кинулся к Кате, и теперь осторожно осматривал, действуя так, словно девушка от одного неловкого движения могла испариться. Прекрасно его понимаю.

Однако с течением времени пришло одно важное понимание. Мы до сих пор находились в той самой комнате, в которой не так давно всё и произошло. И оставаться здесь было не самым разумным шагом.

— Так, народ, подъём, надо убираться отсюда! Пока ещё чего не случилось, — произнёс, кивая на опять открывшуюся дверь.

Ответом было вялое копошение.

— Вы что, хотите повторения? А ну быстро встали! Уходим отсюда!

А вот на этот раз призыв подействовал. Тяжело, но товарищи начали двигаться. Предприняла попытку подняться и