По следу из розовой пыльцы - Мария Камардина

Всякий раз, когда Сашка появляется на экране, у меня внутри всё сжимается. Я знаю, насколько он не любит жару, и долго пыталась изобразить охлаждающий амулет, но те, что у меня получаются, требуют слишком много энергии, а у снаряжения драконоборцев есть ограничения на количество и качество кристаллов. Лучшее, что мне удалось, – это с помощью остатков силы Ундины упаковать в небольшие амулетики по ведру воды. Кожемякин меня высмеял, Сашка оценил выражение лица и амулеты молча взял, хотя я и сама не совсем понимаю, какая от них может быть польза, тем более что фляга у него и так есть. Душ принять разве что.

Если смотреть на экран, создаётся ощущение, что героическому драконоборцу Соколову не мешают ни солнце, ни шлем, закрывающий половину лица, ни чёрно-серый защитный костюм с кевларовыми вставками – тяжеленный, между прочим. Вышивку на таком не сделаешь, а потому обережные узоры нанесены на ткань краской: алой, оранжевой и белой. Выглядит симпатично, а главное – узнаваемо, хотя и вызывает ассоциации с хохломской росписью.

По такой погоде, конечно, больше бы гжель подошла.

До конца соревнований ещё пятнадцать минут. Шестерых драконоборцев уже дисквалифицировал выползень, двое словили тепловой удар. Пострадавших эвакуировали медики, ещё двенадцать человек вышли своими ногами за нарушение правил: неаккуратно раздавили по три кристалла, причём нескольким банально не повезло наступить на прячущуюся зверушку, а один вообще неудачно упал. Помимо Сашки и Кожемякина на полигоне остаются ещё семь человек, три десятка мелких драконов и один крупный, вероятность завалить которого не то что стремится к нулю – уходит в минус. Помогать друг другу драконоборцам запрещено, а в одиночку лезть на такое дураков нет: голова, грудь и лапы выползня покрыты выпуклыми роговыми пластинами, а есть ли у него уязвимые места, никто не знает – дракон из новых, неассимилированных. Вот интересно, как он умудряется сам не подавить мелочь своими лапищами?

Сидящие у моих ног мантикоры тихонько скулят. Экран показывает Сашку крупным планом: он стоит в крошечном кусочке тени, прижавшись к скале спиной, снимает шлем, вытирает лоб рукавом, оставляя на лице пыльные разводы. Нож с розоватым кристаллическим лезвием длиной с локоть на миг вспыхивает на солнце…

Резкий разворот – и удар.

Строчки в турнирной таблице меняются местами. Экран демонстрирует повтор с увеличением: лезвие пронзает вроде бы камень, тот на пару секунд теряет маскировку, показывая сразу двух пробитых ящерков, и оба тут же исчезают в короткой вспышке. Комментаторы шутят на тему того, чем могли заниматься драконы в такой вот позе и как нехорошо со стороны товарища Соколова мешать ответственному моменту. Сашка поворачивается к камере, ухмыляется и подмигивает, по трибунам прокатывается уважительный гул, а я прикусываю губу, чтоб не улыбаться совсем уж глупо. Но хорош ведь, зараза!

А потом камера переключается, и я забываю, как дышать.

На скале, прямо над Сашкиной головой, сидит выползень.

Трибуны затихают, комментаторы затыкаются, на долгое-долгое мгновение реальность замирает. Дракон бросается вниз, но за секунду до этого Сашка прыгает в сторону. Спотыкается, падает, кувыркается, уворачиваясь от просвистевшего над ним хвоста, срывает с пояса что-то маленькое…

Исчезает.

Зрители слитно ахают, и я позволяю себе сделать вдох. Дрон подлетает ближе, переключает камеру в инфракрасный режим – на фоне нагретого камня силуэт едва заметен. Дракон сердито рявкает, экран показывает крупным планом широкую тупую морду в шипастых наростах и пасть с клыками в ладонь длиной. Тонкий язык выстреливает в сторону камеры, дрон успевает увернуться и заснять верескового ящерка, выскользнувшего из левой ноздри монстра и тут же нырнувшего в правую.

Гошка у меня на коленях беззвучно вибрирует. Мантикоры вскакивают, нервничают, пытаются по-кошачьи хлестать хвостами, сосед шипит сквозь зубы, не отрывая взгляда от экрана. Я кладу обе ладони на загривки, вынуждая зверюг сесть на место, а потом наматываю поводки на руку покрепче и очень стараюсь не думать, что маскировочного амулета хватит в лучшем случае на четыре минуты, из которых уже прошло две с половиной. А дракон не уходит, принюхивается, крутит головой, раз за разом пробует воздух языком…

Лужа расплёскивается в нескольких метрах от его морды. Выползень соображает быстро: добыча прячется, а вода – вот она, утекает стремительно в сухую землю. Дракон одним плавным движением перемещается поближе, розовый язык ловит ускользающие капли, лижет мокрые камни, и мне на миг становится жалко зверюгу – ему-то тоже несладко полдня скакать по жаре.

Второй водяной амулет легонько бьёт дракона по морде, тот отфыркивается и встряхивается. К луже сбегаются ящерки, и всем уже плевать, что где-то среди камней прячется человек. Но операторы бдят, камера ловит Сашку на вершине скалы в момент, когда с него слетает маскировка. Какой же он молодец, не растерялся…

Сашка рвёт с запястья зачарованную на стопроцентно точный удар ленту, швыряет её в дракона и прыгает следом.

Сосед восхищённо матерится и подаётся вперёд, Ирина ахает, я взвизгиваю и зажимаю рот ладонью. Мой, чтоб его, жених соскакивает со скалы на спину дракону, в два шага добирается до головы, вцепляется левой рукой в гребень, а правой размахивается и бьёт. Я почти слышу треск, с которым лезвие ломается о драконью броню, и с трудом подавляю желание зажмуриться.

Камера показывает нож, по рукоять ушедший в неприметную ложбинку под драконьим ухом, спустя мгновение экран взрывается светом, а турнирная таблица с яростным треском прокручивает цифры, сообщая, что драконоборец Соколов выиграл турнир с большим-пребольшим отрывом.

Только бы выжил и ничего себе не переломал, только бы…

Проморгавшиеся дроны включают камеры. Сашка стоит над мокрым пятном, оставшимся как будто от дракона, и слегка пошатывается, но на первый взгляд цел. У него на ладони переливается сиреневым и розовым здоровенный, с два кулака, кристалл – дрон показывает его крупным планом, комментаторы фонтанируют восторгами. Над полигоном запоздало прокатывается звук сирены, извещающий об окончании турнира.

Сашка на экране встряхивается, снимает с пояса последний амулет, поднимает руку, и ведро воды обрушивается ему на голову.

Я шмыгаю носом, наклоняюсь и обнимаю сразу и мантикор, и Гошку. Все трое радостно урчат и тычутся в меня сухими шершавыми носами.

Сашка победил.

Мы победили, блин.

Своими руками голову откручу придурку, но…

Как-нибудь потом.

* * *

Сразу после награждения пообщаться с победителем желает одновременно человек десять, да ещё ему надо переодеться и вообще привести себя в порядок. Я успеваю только коротко его обнять и договориться встретиться через час в кафе.