S-T-I-K-S. Веда в Улье - Женя Дени

Два последних вечера Светозар отпускал Веду с практики пораньше, мотивируя это тем, что ей стоит немного развеяться, передохнуть и сменить обстановку, а не сидеть сутками в душной квартире со стариком. Он ведь не изверг и прекрасно понимал, что девчонка ещё молодая, мучается от кошмаров и тяжело переваривает услышанную о себе информацию, поэтому надо было ослабить вожжи и дать ей немного продышаться, чтобы не сломалась. И оба этих вечера она провела в местном и единственном на весь стаб баре с говорящим названием «Угрюмый Хрен».

К ней регулярно подкатывали местные парни, видимо, сказывался острый дефицит женского пола в поселении, где каждая девушка была на вес золота, а тем более новенькая и симпатичная. Только вот Веде от этих навязчивых ухаживаний было как-то совсем тошно. Не хотелось ей ни флирта, ни новых знакомств, ни тем более каких-то отношений — хватит с неё уже этой романтики по самое горло. Хотя, надо признать честно, попадались среди них вполне себе нормальные и даже симпатичные ребята, которые могли бы составить конкуренцию многим, но нет… ни любви, ни ласки, ни простого женского счастья ей сейчас не было нужно. Сначала бы старые раны зализать, подлечить душу, а потом уж думать о новых рыцарях или байкерах. Она пока не определилась.

В последний из этих свободных вечеров, когда она уже собиралась потихоньку допивать своё пиво и ползти в сторону дома, чтобы наконец-то отдохнуть, в бар ввалилась шумная, весёлая толпа. Вообще, в стабе народу стало ощутимо больше за последние сутки, и не просто так, а по очень серьёзной причине.

— А вот ты где, желторотая! — вдруг раздался знакомый, чуть хрипловатый голос прямо за спиной.

Веда обернулась, нехотя отрываясь от кружки, и не поверила собственным глазам, моргнув пару раз, чтобы убедиться, что это не галлюцинация.

— Фиона? — глаза её вылезли на лоб от неожиданности. — Ты-то как здесь оказалась, какими судьбами?!

— А ты, блин, не в курсе? — Квази расплылась в своей фирменной акульей ухмылке, но потом её лицо неожиданно погрустнело и стало каким-то осунувшимся. — Наш стаб муры разнесли в пух и прах.

— Жмуры? — переспросила Веда, не расслышав из-за шума.

— Муры, тетеря!

— Это кто такие и как они могли разнести целый стаб? — нахмурилась Веда, поднося кружку ко рту и делая маленький глоток.

— У тебя что, память, как у аквариумной рыбки? Я же тебе в первый же день нашего знакомства целую лекцию читала про этих тварей! Рассказывала, как их валить без раздумий! И что, уже всё благополучно забыла и выкинула из головы? Да чтоб тебя, Веда, вот серьёзно!

— А-а-а… Это те, кто в серой форме ходят или в полосатой?.. Которые людей на органы ловят, как скот, и продают куда подороже?.. — с нарастающим ужасом пробормотала Веда, чувствуя, как по спине пробегает холодок от информации, которую она, оказывается, так старательно вытесняла из памяти, надеясь, что это никогда не пригодится.

— Ну вот, гляди-ка ты! — хмыкнула Фиона, и её лицо чуть просветлело. — Твой блондинистый мозг ещё не окончательно закис. Радует.

— Подожди… — Веду передёрнуло, она поставила кружку на стол, чтобы не выдать дрожь в руках, и сглотнула образовавшийся в горле комок. — А ты не знаешь, что с Димой? Он… его… убили?

Наступила короткая пауза, в которой Веда отчётливо услышала, как гулко и часто стучит её собственное сердце, готовое выпрыгнуть из груди в любую секунду.

— Не знаю, где сейчас твой парень, — ответила Фиона, пожав плечами. — В этой всеобщей катавасии и суматохе я его не видела ни разу. Может, и уцелел каким-то чудом… вместе со своей новой пассией. — Её взгляд стал испытующим и цепким, она будто пыталась прочитать что-то на лице Веды. — Кстати, не объяснишь, как так вышло? Вы ж вместе были, не разлей вода. А потом, хоп, и через пару дней уже совсем другая на его шее висит…

— Не объясню… И не хочу, если честно, ворошить прошлое, — Веда опустила глаза в пол, и в её голосе зазвенела такая горечь, которую она не могла и не хотела скрывать.

— Ладно, дело твоё, — Фиона махнула рукой. — Он, кстати, ходил после твоего исчезновения как пёс сутулый, сам не свой, потерянный какой-то. Что-то в нём изменилось…

— Понятно… — тихо сказала Веда, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается и ноет.

— А ты тут как вообще? Осела надолго или как?

— Нет, мы с дедом только помогаем местным, заодно немного передохнули после долгой дороги. Хотя какой там, к чёрту, отдых… Я пахала всю эту неделю без продыху и выходных, дар свой прокачивала до изнеможения. Выжата, как лимон, сил уже никаких нет, ни физических, ни моральных. Завтра снова собираемся в дорогу, куда — не знаю, дед ведёт. Он у меня, как самурай: цели нет, есть только путь.

— Ну что ж… давай тогда выпьем на посошок, и я пойду, меня уже заждались, — Фиона подмигнула куда-то за спину Веды, и та, обернувшись, увидела рослого, плечистого рейдера, который ждал у стойки, нетерпеливо поглядывая в их сторону и переминаясь с ноги на ногу.

— О-ля-мур?.. — удивлённо прищурилась Веда, чувствуя, как на губах против её воли появляется слабая, едва заметная усмешка, несмотря на всю тяжесть разговора.

— О-ля-потрахуль, — чокнулась с ней Фиона и, звонко хохоча, направилась к своему кавалеру, оставляя за собой шлейф её фирменного, чуть хрипловатого и заразительного смеха.

Веда поморщилась и покачала головой, потому что такие подробности чужой личной жизни были ей сейчас, мягко говоря, совершенно ни к чему.

После этой неожиданной встречи на душе у неё стало совсем тоскливо и муторно, как будто внутри поселилась тяжёлая, гнетущая пустота. И, вопреки всякой логике и уязвлённой гордости, мысли вновь вернулись к Диме. Да, она вспоминала его. Иногда. Обычно глубокой ночью, перед самым сном, когда сознание уже начинало путаться, а защитные барьеры, возведённые за день, потихоньку ослабевали и пропускали наружу то, что было спрятано глубоко внутри. Ой, да пошёл он к чёртовой матери! На фиг он ей вообще сдался, этот Дима! Может, он вообще уже помер? Чего о нём беспокоиться? Тьфу.

Она залпом допила остатки пива, чувствуя, как горьковатая жидкость скользит по пересохшему горлу, с грохотом поставила опустевшую кружку на деревянный стол и, не оглядываясь, быстро вышла из бара, чтобы никто не увидел навернувшиеся на глаза слёзы. Она поспешила их вытереть, а то так сама навернётся, ибо слёзы слепят будь здоров. Ногу в темноте подвернуть как не фиг делать.