S-T-I-K-S. Веда в Улье - Женя Дени

Веда немного наклонилась вперёд, потому что из-за широкой фигуры деда ей было плохо видно происходящее на улице, и в тот же миг тут же пожалела об этом необдуманном порыве, потому что увиденное заставило её сердце пропустить удар.

— Ой-йой… Это не хорошо… — выдавила она дрожащим, севшим голосом, когда заметила с десяток стремительных спидеров, которых, похоже, натравил на автобусы сам ликан или его огромный драконище-хозяин. Они неслись прямо на колонну. Их смутные, размытые силуэты мелькали между редкими пятнами света, исчезая в темноте и появляясь снова, с каждым разом всё ближе и ближе, и становилось ясно, что от этих тварей просто так не отделаться.

Прогремел первый, оглушительный залп из Кабана. На его крыше работала автоматическая тридцатимиллиметровая пушка ГШ-30–2, такие обычно ставили на боевые штурмовики, и сейчас её очень хозяйственно приспособили на тачку. Очередь раскалённым железом сожгла холодный ночной воздух, оставив за собой яркие, ослепительные огненные росчерки, и тяжёлые снаряды на огромной скорости прошили мутанта, как консервный нож пробивает тонкую жестяную банку, не встречая особого сопротивления. Взрыв яркой вспышкой разорвал густую темноту, и в воздух взлетел целый фонтан чёрной, вонючей крови, перемешанной с ошмётками того, что ещё недавно было внутренностями несчастного существа. Правда, главная проблема заключалась в том, что стрелявший целился в огромного дракона, но тот предусмотрительно уклонился от смертоносных снарядов в самый последний момент, и вся мощь очереди пришлась на тварь, которая неслась следом за ним, не успев среагировать на опасность. Подстава в мире заражённых…

Благо тут уже не подвёл братский пикап, который шёл следом и внимательно отслеживал обстановку. Его оснастка была попроще, но от того не менее убийственная и эффективная против такого противника: АГС-40 «Балкан» закшалял, засыпая пространство перед тварью серией мощных, гулких разрывов. Гранаты ложились с небольшим недолётом, потом всё ближе и ближе к цели, и наконец одна из них рванула прямо под самым брюхом у чудовища. Ударная волна выбила тварь из прыжка, сбила её траекторию: массивное тело дёрнуло в воздухе, перекосило на бок, и следующий разрыв пришёлся уже прямо в тушу, рассекая её снизу и окатывая землю чёрной, дымящейся жижей.

И вот тут-то она взревела по-другому, совершенно иначе. Не яростно и даже не стервозно, как в прошлый раз при атаке, а надсадно, панически и жалобно, как загнанный зверь, понимающий, что ему не уйти и не спастись. Но, естественно, никто жалеть её не собирался, потому что в этом мире действовало одно простое правило: или ты, или тебя, третьего не дано. Из вспоротого, разорванного осколками брюха мощным потоком хлынула густая, тёмная, маслянистая жижа, и, когда очередная граната рванула совсем рядом, её разбрызганные во все стороны клочья мгновенно вспыхнули, как сухая трава в июльский зной. Пламя схватилось жадно, мгновенно, и огромное существо заметалось в агонии, разбрасывая вокруг себя горящие ошмётки собственной плоти и заливая землю чёрным, дымящимся маслом.

— АААА! — закричали в автобусе все разом.

— Ёп твою мать, да что ж это такое-то!

— Вот твари, вот уроды!

Крики пассажиров перекрывали друг друга, люди в панике метались в узком проходе, давя друг другу ноги, кто-то отчаянно пытался залезть под сиденье, надеясь укрыться от пуль и когтей, кто-то, наоборот, с ужасом отскакивал от окон, боясь, что стекло не выдержит и тварь ворвётся внутрь. А водитель в кабине, не сбавляя скорости, нажал на газ до упора, и тяжёлый автобус дёрнулся вперёд с таким рывком, что Веду бросило на спинку переднего кресла, и она больно ударилась грудью, на мгновение потеряв дыхание.

Некоторые из бегунов, самые шустрые и наглые, умудрились запрыгнуть на борт автобуса и, судя по звукам снаружи, ко второму автобусу тоже прилипли с десяток таких же тварей. Их тела глухо, тяжело стукались о железную обшивку, кто-то отчаянно пытался протиснуться в узкие щели между защитными экранами, раздирая себе бока. Но это всего лишь бегуны, блин… Не рапашки, и даже не кусачи… А истерики-то, ууу!

— Чего стоите? Бейте их, мля! — прорычал всё тот же мелкий рыжий мужик, и первым подскочил к маленькой форточке, отодвигая тяжёлую заслонку. Вот только такие окна были не на всех бортах, их сделали буквально одно с правой стороны и одно с левой, специально оставили, чтобы можно было проветривать душный салон, когда опасность наконец минует. В такую узкую, зарешечённую форточку никто не залезет, даже самый мелкий и тощий ребёнок, но и стрелять из неё, как оказалось на практике, было чертовски неудобно. У рыжего в руках был полуавтоматический дробовик, и сразу стало понятно, почему стрельба через узкую щель с частой решёткой — затея сомнительная и малоперспективная. Во-первых, на полном ходу прицелиться толком невозможно, потому что автобус нещадно мотало из стороны в сторону на ухабах. Во-вторых, в узком, тесном проёме оружием не развернуться, и ствол постоянно упирался в края, сбивая прицел. В-третьих, частые решётки на окнах добавляли лишнюю, ненужную мороку, перекрывая и без того скудный обзор и дробя цель на мелкие, неузнаваемые кусочки. А в-четвёртых, те бегуны, что сумели запрыгнуть на борт, уже давно насадились на острые шипы, запутались в колючей проволоке или свалились обратно в непроглядную ночь, так что стрелять, по сути, стало просто не в кого.

Рыжий, осознав, что погорячился с инициативой, прокашлялся в кулак и молча сел на место, старательно делая вид, что ничего не произошло. Некоторые мужики не смогли удержаться и тихонько посмеялись, поглядывая на него, но смех быстро прекратился, как бы обстановка к веселью не располагала. Сами тут как девки визжали, а теперь типа ничего и не было. Но мы-то помним.

Пока все были отвлечены на суету рыжего, пикап с внедорожником замесили ликана. Веда услышала это от мужиков, которые таращились в окна заднего вида, и по их словам выходило, что тварь превратилась в мясной дождь. Сама она уже не видела, потому что колонна проскочила место схватки, и обзор давно уплыл за корму, растворившись в темноте.

— Дед, — прошептала Веда, наклоняясь к нему. — Это… элита?

Он повернул голову, и на мгновение в его глазах блеснуло что-то нехорошее, острое, как лезвие.

— Да, внуча. Только тихо. Не упоминай этого слова, не надо тварей зазывать, примета плохая.

— А чего их зазывать, когда они сами припёрлись? — фыркнула Веда, но голос всё равно невольно понизила до шёпота.

Она уже слышала, что за пределами стабов ни в коем случае нельзя произносить вслух слова о развитых заражённых, и тем более о тех, кто