Оторва. Книга 10 - Ортензия

Я положила трубку и глянула на часы. Было почти девять, так что, если Люся ещё спала, самое время было её будить.

Мария Александровна, несмотря на рабочий день, была дома, хотя, как в универе летом трудились преподаватели в СССР, я не имела понятия.

— Ева, — она расплылась в улыбке, — доброе утро, — и, обернувшись, крикнула: — Люся, это к тебе.

Зря Илья Спиридонович решил, что Люсю со мной бы не отпустили. Её мама встретила меня очень даже восторженно, как родную дочь после долгой разлуки, так что можно было смело рассчитывать на успех.

— Люся, — сказала я, когда мы остались вдвоём, — только что Тория звонила, бывшая секретарша нашего директора школы. Она теперь в комитете комсомола работает, и в десять нас вызывают на ковёр, так что собирайся. Знаешь, где находится комитет комсомола?

— Где-то за меридианами, — ответила Люся, хлопая глазками.

— А что это такое? — спросила я.

— Книжный магазин, — сказала Люся.

— Эх, Люся, — я укоризненно покачала головой, — никакой сознательности в тебе нет. Где книжный магазин знаешь, а где сердце комсомола находится, без понятия. Стыдись.

Лицо у Люси мгновенно покрылось красными пятнами, даже стало жалко девчонку.

Глава 12

Я ещё красилась, когда Люся уже прибежала, нарядно одетая.

— Ева, — сказала она, — а вдруг нас вызывают из-за Ольги Павловны? Вдруг она сделала протокол комсомольского собрания и нажаловалась на нас?

— Какого собрания? Ты вообще о чём? — спросила я, делая последние штрихи.

Покрутила головой в разные стороны и, оставшись довольной, развернулась к подружке.

— Ты забыла? В автобусе.

— Ах, вот ты о чём, — вспомнила я дорогу в Симферополь. — Ну, это мы ей живенько бока намнём, если что. Но это вряд ли. Меня бы одну вызвали. Ты-то здесь тогда причём? Это, скорее всего, по поводу слёта. Поздравлять будут.

— Поздравлять? — с сомнением переспросила Люся.

— Ну да. Вспомни. Что-то говорили на последнем построении. Тоже расплывчато. Виталик рассказывал потом.

Люся пожала плечами.

— Я не помню.

— Видишь, не я одна забывака. Сейчас мы их всех в шоковое состояние загоним. Пусть попробуют наехать. Рога обломаем. Как я тебе?

Люся несколько секунд рассматривала меня молча. Снова пожала плечами и спросила:

— Мы ведь в комитет комсомола идём, а ты накрасилась и такие большие серёжки нацепила. Что они скажут?

— А в комитете комсомола только мужчины, что ли? Женщин туда не пускают?

— Пускают, — уверенно сказала Люся, — но ведь это взрослые женщины.

— Ну откуда они взрослые? — отмахнулась я. — Двадцать — двадцать пять лет. Пацанки необстрелянные.

Люся смутилась, словно разговор о ней зашёл.

— Не дрейфь, подруга, — подмигнула я ей, — прорвёмся. Давай садись на стул, я тебе лицо чуть-чуть отрихтую, чтобы выглядела на все пять.

— Я не знаю, — воспротивилась Люся, но я её насильно усадила.

В принципе, не сильно она и сопротивлялась, так что за пять минут управилась. И губам придала лёгкий блеск.

— Не вкусная, — скривилась она, проведя языком.

— А ты не пробуй, — рассмеялась я. — Это мужики тоннами съедают за свою жизнь, а нам этого не нужно.

Если изначально хотела надеть что-нибудь лёгкое, то после слов Люси передумала. Лучше деловой костюм и награды на всю грудь. Чтобы даже рот боялись открыть.

— Какая ты, — проговорила Люся, когда я полностью облачилась.

— Какая? — заинтересовалась я.

— Взрослая и красивая, — с завистью произнесла девчонка.

— Можно подумать, ты не красавица, — усмехнулась я. — Глянь на себя в зеркало. А с косой так вообще глаз не оторвать.

— Правда? — спросила Люся, разворачиваясь к зеркалу.

— Конечно, правда, — кивнула я. — Ну идём, — я оглянулась и крикнула: — Дядя Илья, я ушла.

Илья Спиридонович мгновенно нарисовался в коридоре, осмотрел меня и громко крикнул:

— Мать, иди сюда, посмотри на свою дочь!

Из комнаты не донеслось ни звука.

— Не нужно кричать, дядя Илья, — попросила я, — она, наверное, спит. вернусь и тогда порадуется.

— Ах, чёрт, я забыл. Точно спит. Просто увидел тебя такую и обомлел. Ты буквально за месяц так изменилась, что я сам тебя с трудом узнаю. Слишком ярко накрасилась, мне кажется.

Я развернулась к зеркалу, повернула голову направо, налево и улыбнулась.

— Отличный макияж, дядя Илья, мне нравится.

— Ну и ладно, — согласился он, — это самое главное.

Я махнула ручкой, и мы выпорхнули на площадку.

Кроме малышни во дворе никого не было, так что мы спокойно прошагали вдоль всего дома и двинулись мимо «Трудовых резервов» к школе.

Прохожие с интересом оглядывали нас, пялились на награды, хмурились, но проходили молча.

Какая-то бабушка с авоськой, проходя мимо, что-то буркнула. Я шагов через двести оглянулась, а она всё стояла и смотрела нам вслед.

Я на самом деле оглянулась не ради старушки. Окинула дорогу взглядом, и, учитывая открытую местность, любого соглядатая можно было запросто срисовать. В нашем направлении шёл только один толстый дядька с двумя большими сумками и пыхтел как паровоз. К тому же, это мы его обогнали, а он каждые сто метров останавливался и обтирал лоб платком.

С одной стороны, мне было наплевать, следит какой-нибудь бурундук за нами или нет. А с другой стороны, было неясно, почему на мой звонок никто не отреагировал.

На пустыре действительно было одно единственное одноэтажное здание в форме квадрата. Мы дождались, когда мимо проедет троллейбус, и собрались было перейти через дорогу, когда нас окликнули.

Догадалась, что нас, так как других красивых и обаятельных девушек в доступности не было. Я придержала Люсю за руку и кивнула на парней.

Молодые, симпатичные. В новенькой голубой военной форме с лейтенантскими погонами. И оба переливались на солнце как два лазурита. Они спешили к нам, придерживая одной рукой фуражку, а второй — кортик.

— Ева, — проговорила Люся, — зачем мы остановились? Это моряки. С ними не нужно знакомиться.

— Фу ты, ну ты, — фыркнула я, — какие у нас познания! Это лётчики. Морская авиация. Небось, только училище закончили и отпустили на недельку домой перед тем, как отправиться защищать границы нашей необъятной Родины.

— Это не лётчики, — проявила свои познания Люся,