Оторва. Книга 10 - Ортензия

стола для посетителей образовывали букву «П». В кабинете находилось не трое, как я изначально решила, а аж восемь человек, из которых только двое с большой натяжкой могли претендовать на роль комсомольцев, ну и Гольдман, конечно.

Все крепкие, здоровые, кроме одной женщины. И что делают в комитете? В шахту таких нужно. Или, на худой конец, на БАМ, а то нашли себе отдушину. Активисты, мать их.

— Товарищи, — сказал хозяин кабинета, заняв своё место во главе стола, — у нас на повестке дня добавился ещё один пункт. Не совсем ясно, как это прошло без внимания начальника общественного распорядка товарища Мамонтова Владимира Ивановича, — он внимательно глянул на чувака лет сорока. Точно Мамонтов, во всяком случае, судя по комплекции, отпрыск в каком-то поколении. — И почему ничего мне не было доложено вами, товарищ Бедулова Александра Александровна? Почему я узнаю такие новости из уст самого героя, а не встречаю его, как подобает его статусу? Почему молчите? Язык проглотили?

Мамонтов и Бедулова вскочили со своих мест и, вместо того чтобы отвечать на поставленный вопрос, развернули вместе со всеми в мою сторону.

— Ну, что скажете? — спросил Евгений Леонидович. — Хотели поощрить за успехи на военно-патриотическом слёте, а тут простыми поощрениями уже не обойтись.

«Поощрениями?» Я, вероятно, услышала только это.

— А можно мне сказать? — поинтересовалась я.

— Конечно, — обрадовался Евгений Леонидович. — Мы тебя внимательно слушаем.

— Я думаю, не нужно особых поощрений, и только мне лично. Вся команда старалась на военно-патриотическом слёте, и я думаю, что было бы неплохо наградить нас всех путёвкой, экскурсией в какой-нибудь старинный русский город для расширения своего кругозора.

Активисты стали переглядываться между собой. Первой опомнилась Бедулова.

— Отличная идея, — поддержала она меня. — А какой город вы бы предпочли?

— Скажем, Львов, — я слегка растянула губы.

— Львов? — переспросил Евгений Леонидович. — А разве это старинный русский город? Он ведь основан Галицким в XIII веке и впервые упоминается в Галицко-Волынской летописи.

— Да ну что вы! Я недавно в библиотеке имени Крупской специально изучала этот вопрос. Это один из древних русских городов. Там находилось древнерусское поселение ещё в одиннадцатом веке. Он очень похож на Ленинград и немножко на Выборг. Да, он типично европейский город с ратушей, сплошной застройкой, средневековыми узкими улицами, но это и не удивительно, учитывая, сколько там хозяйничали поляки. Но кто, как не великий князь Владимир, присоединил будущую Львовщину к своему домену?

Народ принялся переглядываться и я умолкла.

— Ты читала эти летописи в библиотеке? — спросил Евгений Леонидович.

— Ага, — кивнула я.

— Надо же, — произнёс хозяин кабинета. — Нужно обязательно сходить и восполнить пробелы. Вот так, товарищи, Ева Илларионовна не только совершает подвиги, но и прекрасно знает историю нашей необъятной Родины. Надеюсь, все согласны, что такое поощрение в виде путёвок в город Львов ни у кого не вызывает нареканий. Остаётся только дату подобрать и предупредить всех участников.

— Двадцать седьмое июля, — подсказала я.

— Почему двадцать седьмое? — поинтересовался Евгений Леонидович.

— У меня олимпиада по иностранным языкам в Белоруссии, — сказала я, — двадцать шестого и двадцать седьмого июля. Вечером сяду на поезд, и двадцать восьмого утром буду во Львове. Участники сядут в Кишинёве на поезд и тоже двадцать восьмого будут во Львове.

— Прекрасный план, — сказала Бедулова, перебивая меня. — Не нужно будет собирать всю группу в Кишинёве. Поезд идёт через Унгены, Бельцы и Окницу. Там остальные и сядут, и им не придётся трястись в автобусе целый день.

Неожиданно! Какой великолепный поезд! Осталось только убедиться, что и остальные комсомольцы не против съездить на недельку во Львов. Хотя, судя по восторженным глазам Люси и Гольдман, можно было смело догадаться, что никто не откажется от халявы.

Я уж было подумала, что на этом собрание было закончено, но едва утрясли организационные вопросы по поездке, всунулся со своей идеей Мамонтов.

— Ну а теперь, товарищи, я думаю, что Бурундуковая Ева Илларионовна не откажется рассказать нам о своём подвиге.

И вот кто его тащил за язык?

Глава 15

— Товарищ Герой Советского Союза!

Я от неожиданности вздрогнула. Мы почти три часа провели в комитете комсомола: пока обсуждали поездку, пока начальники получили указания от своего начальника и далее по цепочке. Сидели, записывали в блокнотики, а потом унесли, чтобы напечатали.

Я больше часа втирала про своё героическое приключение, отвечая на десятки ненужных вопросов. Потом принесли отпечатанные листы на бумаге — план мероприятий.

Каждый зачитал своё, согласовали, и секретарь ЦК ВЛКСМ поставил на всех бумажках свою резолюцию.

Но всё ж таки я поняла, почему в Советском Союзе не хватало в магазинах мужских штанов. Да за неделю такого шорканья по стульям они на дыры протирались, и попробуй успей за такой громадой! Ни одна промышленность не выдержала бы.

А лейтенанты нас терпеливо ждали в тенёчке, поглядывая на входные двери.

Так как Гольдман приклеилась к моей заднице и не отходила ни на минуту, мы вышли из комитета комсомола втроём. И, разумеется, вместе оглянулись, когда меня окликнули.

— О, Саша, привет, — сказала Гольдман, увидев летунов.

— Привет, Марина, — отозвался Александр, смутившись. — А вы знакомы?

— Мы из одного класса, — сказала Гольдман. — А ты откуда их знаешь?

— Из одного класса? — лоб Александра прорезали морщины. — Так ты вроде девятый закончила.

— Всё так, — подтвердила Гольдман.

Лётчики глянули на меня, перевели взгляд на Люсю и снова на меня. Мой боевой раскрас, деловой костюм, ладно сидевший на мне, и награды делали меня значительно старше Люси, хоть я её тоже слегка разукрасила, и уж тем более Гольдман, на которой не было ни грамма косметики.

— Неожиданно, — произнёс Андрей. — И сколько тебе лет?

Так как смотрел он на меня, я и ответила:

— Пятнадцать. А это что-то меняет?

Летуны снова переглянулись.

— Вообще-то мы хотели вас пригласить в ресторан, — произнёс Александр, — но… — он замолчал.

— Но по вновь открывшимся обстоятельствам этого сделать не можете? — переспросила я. — А почему? Думаете, у нас на входе попросят паспорта?

Они принялись смущённо топтаться на месте, поглядывая на Гольдман. У этой точно потребовали бы. А с другой стороны, в ресторан нельзя пойти просто