Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

Музыка стихла. Я поклонился Ольге, поцеловал руку, и поблагодарил, за предоставленное удовольствие танцевать с ней. Затем отвёл её к отцу.

Хотел спокойно постоять у колонны, никому не мешая. Не дали. И не удивительно. На меня обратил внимания крупный землевладелец Маврогеди, а значит, и другим представителям знати, не помешает свести со мной знакомство. Жизнь видно учительница хорошая. По крайней мере, нескольких девушек на выданье, мне представили, и естественно пришлось приглашать их на танец.

Полковник Вырубов, проводил время в компании местных помещиков. Проходя несколько раз мимо, я услышал его рассуждения, о преобразовании армии, сельского хозяйства и государственного устройства. Интересно, Иван Петрович, обо всех сферах жизни общества имеет крепкие знания, или это только для поддержания разговора.

Когда был объявлен перерыв, лакей пригласил меня в комнату, где я встретился с Ольгой. По убранству комнаты, я предположил, что это кабинет Константина Ивановича. Вдоль стен, стояли стеллажи с книгами в дорогих переплётах, рабочий стол завален разными бумагами. На видном месте висел портрет Павла I. Мне было предложено присесть в кресло. Не отказался.

- Подпоручик, я ещё раз хочу выразить вам огромную благодарность за моё спасение, - заговорила Ольга. – И очень хочу с вами объясниться. Мой отец, под впечатлением, случившегося со мной происшествия, рекомендовал мне присмотреться к вам внимательно. Он думает, и считает, что вы мне больше подходите в мужья, нежили, тот молодой человек, с которым, я планирую заключить помолвку. Да, вы отважный, сильный, симпатичный и очень привлекательный молодой человек, но я вас совершенно не знаю. Для этого нужно больше времени, а не один танец. И я вам говорю откровенно, что не намерена менять своё решение, принятое ранее.

- Ольга Константиновна, поверьте, я не знал о намерениях вашего батюшки. Я ни словом, ни делом не намерен расстраивать вашу помолвку. Это решаете вы, и только вы. Кого и когда я выберу себе в жены, решу сам. В этом вопросе, никто мне не указ. Вы, Ольга Константиновна, наверное, читали романы, и на страницах встречали описание такого чувства, любовью называемого. Вот без этой самой любви, крепкой и дружной семьи не построить. Тогда откровенность на откровенность. К вам я никаких чувств, окромя уважения не испытываю. Извините, если мои слова показались вам обидными.

- О, подпоручик, я так рада, что все прояснилось, и благодарна вам за откровенность. Я предлагаю вам просто дружбу, надеюсь, и мой избранник согласится со мной, когда вернётся из поездки в Харьков. Вы, просто душка подпоручик.

Ольга подскочила ко мне, поцеловала в щёку и покинула кабинет. Я тоже не стал задерживаться.

Бал окончен гости начали разъезжаться. На выходе нас с полковником остановил Константин Иванович.

- Подпоручик, я несколько расстроен, - спокойно сказал Маврогеди. – Не увидел в ваших глазах блеска, а в действиях задора и напора, в завоевании внимания моей дочери. Она мне все рассказала. Очень жаль, что я обманулся в своих ожиданиях. Бог вам судья подпоручик. Всего доброго. Прощайте.

- Спасибо вам Константин Иванович, - ответил я, пожимая руку. – Мне, было, приятно находится в обществе вашей семьи.

Половину дороги в крепость мы проехали молча.

- Не разумно вы поступили Степан Иванович, - нарушил молчание полковник, не разумно. – Такую партию, подобную Ольге, вы можете более не сыскать.

- В сердце Ольги Константиновны, давно поселился другой молодой человек. Вторгаться в их отношения, я посчитал неуместным. Да и рано мне обзаводиться семьёй, ещё ничего в жизни толком и не видел.

- Женитьба и воинский долг, смею вам заметить Головко, вещи совместимые. Вы служите и воюете, жена вам рожает детей, за хозяйством присматривает. Так ведётся издревле. Это вы, молодые, о всякой там любви грезите. Надо смотреть на жизнь правильно, чтобы она вам приносила удовольствие и пользу.

- Знаете, ваше высокоблагородие, я жил в небольшом хуторе, среди запорожских казаков, да и отец мой из казацкой старшины. Там встречались разные по характеру, по достатку, и по вере люди, но все они были настоящими казаками.

Старый казак Смолий, часто рассказывал о своей жизни в молодые годы. Сколько раз он ходил в поход, в каких битвах участвовал, какую богатую добычу удавалось захватить, сколько раз его ранили, и так далее. Рассказывал с огнём в глазах. Ему было приятно вспоминать тот период жизни.

В тридцать пять лет, Смолий женился. Мы у него спрашивали: «А что было потом?». «Потом уже ничего не было» - отвечал казак. Представляете, Иван Петрович, у казака, после женитьбы, как бы ничего в жизни не происходило, о чем можно рассказать. Выходит он полноценно жил, только до создания семьи, и жизнь полная трудностей и опасности, ему была по душе. А семья у Смолия, я хочу заметить крепкая, сыновей трое и две дочери.

Я ещё молод, и хотел бы пожить так, чтобы у меня подольше, что-то в жизни было. А если я встречу девушку, в которую влюблюсь, то поверьте, все сделаю так, чтобы мы жили в любви и согласии, долго и счастливо.

- Видишь Ванечка, какой у тебя хороший офицер служит, - вытирая глаза платочком, сказала Варвара Гавриловна. – Его рассказ, так меня тронул. Вы Степан правы, без любви в семье не жизнь. Это сейчас Ванечка, став полковником так рассуждает, а когда был молодым прапорщиком, пел мне под окнами серенады. Удивлены? Смею вас заверить, полковник Вырубов, очень недурственно обращается с гитарой, и голос у него очень приятный. Иван Петрович, я беру под свою защиту подпоручика Головко, и требую, чтобы ты быстрее писал на него отношение, нечего ему за зря киснуть в нашем захолустье.

- Как скажешь душенька, - полковник приложился губами к руке жены. – Были бы у нас с тобой дочери, отдать за Головко счастье. А так, трое оболтусов по гарнизонам служат, вдали от родителей.

Наконец-то закончился, ливший два дня подряд дождь. Выглянуло солнце. По территории крепости передвигаться проблематично, везде лужи и грязь. Хотя плац, выложен плоским песчаником, проводить строевые занятия, совершенно не возможно. Сидят солдаты в казармах. Мои, например, при деле, чистят ружья, приводят в порядок обмундирование и амуницию. В моем времени говорили - не занятый работой или учёбой солдат, потенциальный нарушитель дисциплины. Я старался следовать этому принципу, не проявляя фанатизма.

Сам я, в числе других господ офицеров гарнизона, расположился под навесом рядом с офицерским собранием. Одни травили байки, другие резались в карты, а я читал