Доктор-попаданка. Без права лечить - ЮЭл

Он лишь склонил голову, будто рассматривая меня под другим углом.

— Красиво бегаешь, — спокойно произнёс он спустя мгновение. — Медленно, правда… но красиво.

Я подняла взгляд и замерла на секунду.

В его глазах не было ни ярости, ни фанатичного безумия, с которым людей ведут на костёр. Не было даже раздражения. Только холодное, цепкое внимание. Он смотрел так, будто просвечивал рентгеном определяя насколько мои органы пригодны для трансплантации. От этого взгляда по спине побежали мурашки куда сильнее, чем от ночного холода, пробравшегося под плащ и скользящего по коже.

— Я ничего не сделала. Отпусти.

Губы мужчины дрогнули в лёгкой, почти ленивой усмешке.

— Да неужели? Тогда скажи мне… сколько человек ты спасла за эту неделю? Сколько вылечила? Скольких подлатала?

В груди неприятно кольнуло. Я сжала губы, не позволяя себе ни звука.

Но, как утверждают философы: “Отсутствие выбора — тоже выбор, а молчание — тоже ответ”.

— Интересно, — продолжил он, не сводя с меня взгляда, — та, что утверждает, что не сделала ничего, нарушила все мыслимые и немыслимые законы, установленные Гильдией.

Хватка ослабла ровно настолько, чтобы я смогла вдохнуть глубже, почувствовать, как воздух заполняет лёгкие, обжигая изнутри. Но не настолько, чтобы я могла вырваться.

И всё же… не попытаться защитить себя я не могла. Резко, не думая, ударила его в солнечное сплетение. Кулак столкнулся с камнем. Буквально.

Боль прошила пальцы мгновенно, отдавая в запястье. Я невольно зашипела, стиснув зубы.

Нет, это, конечно, прекрасно, что он заботится о своей физической форме и вместо вялого живота у него стальной пресс, но конкретно сейчас это сыграло против меня.

— Не дёргайся ты, — жёстко сказал он, делая шаг ближе.

— Отпусти! — снова прохрипела я, упираясь ладонями в его грудь, ощущая под ними ту самую непробиваемую плотность, от которой только что пострадала.

На секунду между нами повисла тишина. И в этой тишине раздался голос.

— Лев… целительницу надо будет отпустить.

Я замерла. Повернуть голову не получалось — его пальцы всё ещё сжимали шею. Но он повернулся.

— Что?

Холод в голосе Леонарда мог бы остановить кровь. Но, к счастью, обращался к нему не случайный вор.

— Девочку нужно отпустить, — спокойно повторил Толстый Ух.

Внутри что-то резко дрогнуло. Я едва удержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением прямо у него на глазах.

Эстер не врала. Здесь слово держали. «Считай, что если Толстый Ух взял тебя под своё крыло, ты в безопасности», — сказала она тогда.

Я сомневалась. Сейчас — впервые за всё всю жизнь — была безгранично счастлива, что ошиблась.

— Ты забываешься, — тихо произнёс тот, кого назвали Львом.

Но рука с моей шеи исчезла.

Я судорожно втянула воздух, закашлялась и, не скрываясь, потёрла шею. Боли почти не было, но само ощущение чужих пальцев оставляло неприятный след.

— Целительница помогает нам. Она под защитой банды, — спокойно добавил Ух.

— Вот оно что… — протянул Леонард. — Тогда нам придётся обсудить, за кем на сегодняшний день управление бандой.

Я замерла. Медленно перевела взгляд с него на Уха и обратно.

Это он сейчас серьёзно? Представитель закона претендует на лидерство в преступном мире? Для чего?

Оказалось, вопросы интересовали только меня, потому что Ух едва заметно кивнул мне. Затем его взгляд переместился на меня, и он указал в сторону переулка, намекая бежать.

Мне не нужно было повторять дважды.

Я резко наклонилась, схватила саквояж и, не оборачиваясь, пошла прочь, прибавляя шаг.

— До скорой встречи, ведьмочка, — донеслось мне вслед.

Я не обернулась. Но внутри что-то неприятно сжалось.

Глава 16

Я не помнила, как добралась до госпиталя. Просто в какой-то момент передо мной выросли тяжёлые, спасительные кованые ворота. Я врезалась в них плечом, ввалилась внутрь, едва удержавшись на ногах, и тут же захлопнула за собой, с силой навалившись спиной, словно могла этим остановить инквизитора, идущего за мной по пятам. Металл под лопатками был холодным, шершавым, и я вжалась в него сильнее.

Дыхание сбилось. Лёгкие жгло, будто я вдыхала не воздух, а раскалённый дым. Сердце колотилось так, что в ушах стоял гул, и на секунду мне показалось, что я сейчас просто потеряю сознание от этой бешеной, неконтролируемой перегрузки. Я зажмурилась, стиснула зубы и заставила себя вдохнуть глубже, медленнее.

Соберись. Думай. За тобой никто не бежал. Ты проверяла. Останавливалась. Ждала. Дважды выходила на свет, один раз вообще окликнула его, почти с вызовом, почти на зло самой себе.

Головой я понимала, что права. Но сердце… сердце продолжало выбивать рваный ритм, словно не верило ни одному доводу разума. Оно било тревогу, как бешеный колокол, и никак не хотело замолкать.

Это злило еще больше.

Я медленно оторвалась от ворот, выпрямилась, чувствуя, как подкашиваются ноги, и всё же заставила себя войти внутрь.

Шаги по лестнице раздались почти сразу.

Я подняла взгляд.

Виола спускалась со свечой в руках, освещая ступени мягким, тёплым светом. Пламя дрогнуло, отбрасывая на стены неровные тени. Её лицо, обычно спокойное, и умиротворенным, пока она не увидела меня.

— Дель… ты в порядке?

Я посмотрела на неё и только в этот момент поняла, что меня трясёт. Да что со мной происходит? С каких пор я… так реагирую? Я уже давно забыла, как это бывает — когда страх пробирается под кожу, а тело живёт своей жизнью, игнорируя любые попытки его остановить.

— Он нашёл меня, — тихо сказала я.

Этого оказалось достаточно.

Виола не стала задавать лишних вопросов. Она буквально слетела по ступеням, оказалась рядом, схватила меня за плечи и внимательно оглядела.

— Он причинил тебе вред?

Я на секунду зависла.

Странно. Я бы спросила другое. Не привела ли я за собой хвост. Не следят ли за мной. Не под угрозой ли теперь все, кто здесь живёт.

А её интересовало… я. Моё состояние и безопасность.

И вот когда я успела так легко вычеркнуть из своей жизни простое человеческое участие?

— Нет… — выдохнула я, медленно отстраняясь, словно мне стало тесно под её взглядом. — Меня… прикрыл Толстый Ух.

Я опёрлась рукой о стену. Камень под ладонью был надёжным, устойчивым, и это немного помогло удержаться в реальности. Потому что меня продолжало шатать, как после сильного удара.

— Но была одна… странность.

Виола ничего не сказала. Просто аккуратно подхватила меня под локоть и повела в сторону кухни.

Я не сопротивлялась. Сейчас я вообще ни на что не была способна.

Меня усадили на стул. Дерево под пальцами было устойчивым и надежным. Я сжала край стола, зацепилась за это ощущение,