Не верьте продавцу бабочек - Юлия Агапова

– И что потом? – спросил Мирон.

Рита пожала плечами:

– Ничего. Развернулся и ушёл с этой гусеницей к себе в фургон.

– Может быть, вам не мальчика надо было в фургоне искать, а гусеницу?

Рита с Мироном посмотрели на Анфису.

– Гав! – напомнил о себе Царевич.

– Ты согласен? – спросила Рита.

Царевич проделал тот же трюк, что недавно в детской: крутанулся, догоняя собственный хвост.

– Вот! Не первый раз уже так делает.

– Царевич – очень умный пёс, – погладила его по голове Анфиса. – Он что-то знает.

—–

Домой Рита вернулась с банкой малины.

На кухне мама, а не Зефира Антоновна, мыла посуду. Хозяйка сидела тут же за столом, подперев щёку рукой, и глядела в пустоту.

– Вам плохо? – Рите странно было видеть Зефиру Антоновну такой притихшей.

– Да вот, сил что-то нет совсем. – Хозяйка вытянула шею, глядя на банку у Риты в руках. – Это у тебя малина? Я сейчас посижу ещё немного и засахарю её.

Услышав это, мама сполоснула одну мыльную руку, взяла ягоду и положила в рот.

– Ни в коем случае! – запротестовала она. – Эта малина сама что угодно засахарит.

– Больше сахара – слаще душа, – опять затянула своё хозяйка, но в этот раз без энтузиазма, а словно на автомате, как кукла, которую опрокидывают, и она твердит на одной ноте: «Ма-ма».

У Риты брякнул телефон. Чтобы освободить руки, она поставила банку с малиной на стол – подальше от Зефиры Антоновны.

Мирон писал:

Заглянул в энциклопедию символов. Смотри, что нашёл:«Куколка напоминает саван, окукливание гусеницы – смерть, а бабочка – душу, которая покидает мёртвое тело и устремляется в райскую жизнь».Что думаешь?

Рита опустилась на стул и долго сидела не шевелясь. Только время от времени косилась на хозяйку. Потом подняла к глазам телефон и быстро настрочила:

Получается, Зефира Антоновна питается душами невылупившихся бабочек. Она меня пугает.

Глава 18

Чешуйка говорит

Наутро Рита проснулась от стука в дверь.

– Ты ещё спишь? – сказала удивлённая мамина голова. – А мы собрались в кино.

– Не, идите без меня, – Рита снова закрыла глаза.

– Понятно, опять полночи читала. Царевича тебе оставляем.

Рита кивнула, не размыкая век:

– Только дверь до конца не закрывай, чтобы зайти мог.

Прошедшей ночью Рита не прочитала ни строчки. Она всё ворочалась и думала про Елисея, про Зефиру Антоновну и про бабочек. Теперь она снова провалилась в сон, но долго спать не пришлось.

Во второй раз её разбудил звук, нараставший со стороны лестницы: скрежет когтей по паркету в коридоре, удар в дверь. Рита успела заметить хвост Чешуйки, залетевшего в приоткрытый шкаф. За ним в комнату ворвался Царевич. Из шкафа послышалось шипение. Пёс остановился, глядя на кота, прижал уши к голове и глухо зарычал.

– Царевич, перестань! – Рита вскочила с постели.

Пёс её не слышал, а трогать его Рита не решалась – цапнет ещё, больно уж воинственный вид. Тогда она сделала единственное, что ей оставалось: захлопнула дверку шкафа и вдобавок повернула ключ.

Рита надеялась, что Царевич потеряет интерес к коту, но ничего подобного: он, хоть и перестал рычать, лёг рядом с явным намерением стеречь Чешуйку.

– Да что ты к нему прицепился?

Рита взяла со стола телефон и позвонила Мирону.

– Можешь прийти? Царевич загнал в шкаф Чешуйку и не выпускает. Родители ушли, а Зефире Антоновне я говорить не хочу.

Когда Рита спустилась в прихожую, чтобы открыть Мирону, хозяйка гремела посудой на кухне. Ребята за её спиной незаметно поднялись наверх.

– Вот! – указала Рита на шкаф и Царевича перед ним.

Мирон потянулся было к шкафу, чтобы отпереть его, но Царевич скосил на мальчика глаз и опять зарычал. Мирон тут же отступил.

– Даже не знаю, что делать, – развёл он руками.

– Вы уж как-нибудь узнайте, – раздалось из шкафа. – Долго я тут не протяну.

Царевич вскочил на ноги и тявкнул.

Рита с Мироном переглянулись:

– Говорящий кот?

– Почти, – ответили из шкафа. – Не упусти я ту гусеницу, до сих пор гулял бы сам по себе и ловил живых бабочек, а не продавал механических.

Ребята ошалело поглядели друг на друга.

Рита помахала руками, как крыльями, и произнесла шёпотом:

– Бабочник?

Царевич крутанулся на месте, как делал не раз. Увидев это, Мирон догадался:

– Так вы оборотень!

– Прошу без оскорблений, – не согласился шкаф. – Я классический кот. Только слегка заколдованный.

– С ума сойти! – Мирон плюхнулся на пол и запустил пальцы в волосы.

У Риты закружилась голова, и она тоже села.

– Что это такое вы говорили про гусеницу?

– Да банку я заметил у ведьмы этой на окне. В банке – гусеница, толстая такая, аппетитная. Я – прыг, гусеницу лапой подцепил. А тут как раз ведьма заходит. Я от испуга гусеницу в окно выронил. Ох и злющая физиономия у неё была!

– У гусеницы? – растерянно уточнил Мирон.

– У ведьмы!

С кухни доносился шум льющейся из крана воды.

– И что? – спросила Рита.

– Ничего. Не отпустила она меня. Ты, говорит, мою биодобавку перевёл, теперь будешь мне служить.

– Как служить? – подался вперёд Мирон.

– Колесить по разным городам на фургоне под видом продавца бабочек. Она так сделала, чтобы я мог свободно из кота в человека превращаться и обратно. Если что пошло не так – раз! – и ты кот. С кота много не спросишь.

– А по городам-то зачем ездить?

– Прислушиваться, выискивать ведьминых жертв. Бывает, маленьким детям, которые слишком расшалились, говорят разное… Ну, мол, надоел ты мне или лучше бы тебя не было…

У Риты застучало в висках, как тогда на ярмарке.

Бабочник продолжал:

– Ведьма на меня галстук напялила. Чего только этот ошейник не умеет! Тканая бабочка в нужный момент оживает, складывает крылья, и ребёнок этот несчастный в гусеницу превращается. И всё вокруг него тоже абракадабрится. У вас вон собака игрушечная ожила… на мою голову.

– А что с гусеницей?

– Ну а что с гусеницей? Окукливается, конечно. И уж эти коконы ведьма в еду себе добавляет.

Рита с Мироном разинули рты:

– Эти куколки ей силы дают и молодость?

Шкаф фыркнул:

– Они дают бессмертие. Дети много сладкого едят, поэтому их души самые питательные.

– Больше сахара – слаще душа, – прошептала Рита.

– Это сколько же душ она вчера в своей кофемолке перетёрла? – Зрачки Мирона стали как две чёрные пуговицы.

– Нет-нет, – отозвался Бабочник, – там на кухне были обычные куколки бабочек.