Девятая стрела Хаоса - Алексей Анатольевич Рудаков

– А другого ничего нет? – Осторожно глажу рукоять молота: – Ну там болтера, огнемёта, или, хотя бы пары пистолетов – я к фехтованию, как бы это сказать, ну не очень.

– Приказ Примарха, – пожимает в ответ плечами брат-интендант: – Он просил передать, что путь преодоления ведёт к славе.

– Воистину так! Мудр ваш Примарх, – беру оружие в руки – тяжел он, зараза. Ну, Примарх! Это ты мне роскошную ловушку подставил – знаешь же, что я больше по стрелковке, и что с ближним боем проблемы! Хочешь, чтобы я обделался?

– И велика мудрость его, мне на слабые места мои указывающая! – В голове проносится картина лежащего на пыточном столе Примарха. Уж я б расстарался, уважил бы его! Ведь этим молотом он не только мне ловушку поставил – сам он в неё уже угодил. Разве не грех это, неподготовленного должным образом, на задание посылать? Тем более что Тау как раз стрелки и мне, с этой дурой железной, вполне может статься и не дойти до них. Дырок наделают и всё – здравствуй, Отче!

Грех это, как есть грех! А где грех – там и ересь.

Впрочем, надеваю маску адвоката, Тау в ближнем бою слабы – даже мне, убогому, их перебить несложно будет. Тем более с таким оружием.

Ну, это, конечно, если дойду.

– Мудрость Примарха нашего – велика, – не скрывая улыбки прерывает мои мысленные построения интендант: – И плохо тем, кто ему не приглянется. Ты вот, – он наводит палец на меня: – Именно такой случай.

Вздыхаю и развожу руками – мол, что поделать.

– А вот парням – наоборот, глянулся ты. И это, – он пододвигает в мою сторону турбинку: – От них подгон. Прыжковый модуль. Не такой мощный как у нас, но метров на пятнадцать-двадцать закинет.

Киваю: – А больше мне и не надо – короткий рывок из-за укрытия, прыжок… И пойдёт гулять молот по мордам, да по синим!

– Во! Проникся! Не вешай нос, инквизитор! Не всё так плохо!

– Ну да, – соглашаюсь с ним: – Могло бы быть и хуже. Особенно – без парней наших.

– Давай, облачиться помогу, – интендант выбирается из-за стойки: – А как закончим – к Шорову двигай. У него для тебя задание есть.

Запись номер МХХР-24-ССВА-030

Инструктаж, организованный братом Шоровым, было решено провести прямо на борту челнока, возвращавшего нас на поверхность Гарраса Семь. На мой вопрос – а что не на борту Баржи, он, потемнев лицом, принялся запутано и сбивчиво пояснять о ценности времени и о его горячем желании как можно быстрее выполнить указание Секторального Владыки.

– Брат! – Прерываю его поток слов, подняв руку: – Говори напрямую. Ты что – прослушки опасаешься? Не думаю, что проказа мятежа к вам на борт могла проникнуть. Корабль только что прибыл, с планеты, кроме нас, на борт никто не поднимался – чего опасаться? И не надо меня убеждать в своей лояльности Лорду – мы оба прекрасно понимаем кто он такой, и что из себя, вместе со своим планетарным начальником представляет.

– Ну… – Он мнётся: – Видишь ли, инквизитор… эээ… Нет. Заразы мятежа, или, тем паче синих ушей на борту быть не может. В этом я уверен.

– Опасаешься своего Примарха?!

– Не ради себя. Ты себя нормальным бойцом показал и я, – он вновь запинается, словно споткнувшись на ровном месте: – Мне бы не хотелось, чтобы ты, выслушав приказ, во всеуслышание его критиковать начал.

– Я?! Критиковать? Волю Примарха? Хм… А знаешь, – взгляд мой падает на рукоять молота, торчащую из фиксаторов: – Спасибо тебе, Шоров. Предусмотрительно поступил. Что ваш Примарх от меня хочет – ещё не знаю, но чую дельце он мне подготовил то ещё.

– К сожалению, да, – кивнув, он машет моему сервитору: – Все планы в него загружены. Дай ему команду, пусть выведет.

Воздух перед нами налился синим светом и в нём начали проступать очертания крупного, куполообразного строения, к бокам которого прилепилась парой пристроек-куполов поменьше.

– Центральный стадион Гарраса, – принялся давать пояснения Шоров: – Сейчас используется как место сбора, – он снова запнулся, подбирая верное слово: – Ну… Там те, кому жить негде. Стало.

– Благодаря нам? – Перевожу взгляд с изображения на него, но он отводит глаза, ответив мне коротким кивком: – В общем там те, кого синемордые в первую очередь эвакуируют. Те, кто, по их мнению, больше всего Блага недополучил, или утратил. Мы так их слова поняли.

– Наиболее пострадавшие.

– Да, можно и так сказать.

– А мне там что делать? Посмертные молитвы – тем, кто до эвакуации не дожил, прочитать?

– И посмертные – тоже. – Шоров вновь отворачивается и, откашлявшись, продолжает официальным тоном: – Инквизитор! Приказ Примарха! Попасть внутрь и даровать всем страдающим освобождение от мучений!

– Эээ… Не понял? Шоров? – Я повернулся к нему всем корпусом, но десантник старательно смотрел мимо меня: – Шоров! Ты сам понимаешь, что сейчас сказал?! Перебить беженцев! Он, Примарх твой, что совсем…

– Такова его воля! – Перебил меня он, не позволяя произнести уж совсем еретические слова.

– А с орбиты? Что? Нельзя, что ли ударить?

– Примарх, – продолжая смотреть мимо меня: – Пожелал, чтобы именно ты даровал несчастным радость освобождения и сопроводил их души достойной молитвой. А с орбиты нельзя – в здании Этериал и медики Тау.

– Ммм… Демоны! Шоров! Но там же – раненые! Женщины, дети!

– Им будет лучше у подножия Трона Его, нежели в рабстве у чужаков.

Челнок качнуло на воздушном ухабе, потом ещё на одном и последовавшая затем тряска сделала всякое продолжение разговора невозможным. Лишь только тогда, когда наша скорлупка начала посадку, именно тогда – за секунды по приземления, десантник повернулся ко мне.

– Не грусти, инквизитор. Сам же знаешь – милость Его беспредельна.

– И да накроет Его длань, благодатная, нас обоих, – вздохнул я, вытаскивая молот из фиксаторов: – Желательно.

Запись номер МХХР-24-ССВА-031

Укрепи меня!

Развей сомнения, клыками острыми, меня грызущие!

Отче!

К милости твоей взываю!

Ибо разум мой, волей Твоей и Примарха приказом связанный, холоден, решимости полный. А вот сердце моё – колеблется. Ибо не верю я, что Ты, жизнь нам всем дарующий, мог на дело подобное, слугу своего отправить.

Прервать жизни безгрешных, раненых, женщин и детей, спасения ищущих! Ведь не можешь ты зла им, чадам своим желать!

Дай мне знак, Отче!

Огради душу мою от греха ужасного, не дай рукам моим кровью тех, кто к милосердию взывает, обагриться!

На Тебя уповаю – спаси! И их, и меня, ничтожного!

Запись номер МХХР-24-ССВА-032

До окраины поселения, возникшего вокруг громады планетарного стадиона, меня домчал глайдер, за рычагами которого сидел сам Шоров. Всю дорогу мы проделали молча – пару раз он, правда, пытался завязать разговор, но после моего очередного кивка, бросил эту затею.

– Прибыли, – нарушил он тишину, когда впереди, выплывая из пластов тумана, показались силуэты невысоких строений.

– Обойдёшь здания – тут в основном склады, так сразу и стадион увидишь. Не перепутаешь, эта громада хорошо видна.

Молча кивнув, отстёгиваю ремни и, откинув дверку, выбираюсь на густую траву.

– Эй, инквизитор, – окликает он меня, едва я успеваю сделать пару шагов.

– Чего? – Разворачиваюсь, закинув молот на плечо: – Что хотел, боевой брат?

– Ты зла не держи. Сам же понимаешь…

– Понимаю. – Киваю, не допуская на лицо и тени эмоций: – Приказ. Ты человек подневольный. Долг и всё такое прочее. Да, брат?

Он молча опускает голову.

– А знаешь, – сделав шаг к глайдеру, кладу руку на теплый борт: – Пошли со мной? Вместе задание Примарха твоего выполним, вместе и груз, что на совесть ляжет, разделим.

– Не могу, – на поднимая головы выдыхает он: – У меня…

– У тебя – приказ, – завершаю фразу за него: – Удобная это штука – приказ, да? Тебя на мерзость посылают, а ты и чист как бы. Приказ же. Это не я, это всё Примарх. А я невиновен. Приказ же исполнял. Так?

– Инквизитор! Ты искушаешь моё терпение!

– Ну так в чём дело? – Отступив на пару шагов, сбрасываю молот в траву и развожу руки в стороны: – Рази! Убей меня и тем ты жизни тех, кого твоё сволочное начальство на смерть обрекло, спасёшь. Рази – я с радостью погибну, зная, что они спасутся. Ну же, брат! Подними плазму и сожги меня!

– Не. мо. гу… – Фигура Шороса и так поникшая, скорчилась на сиденье, словно он пытался свернуться в клубок: – Знаю – ересь говорю, знаю, кара мне за это будет – но ты прав! Смерть твоя спасёт их.

– Ну? Ну же?! Стреляй!

– У меня приказ. – Резко выпрямившись,